Тёмный эльф холодно посмотрел на оборотня и отвёл глаза. Говорить сил не было, горло саднило, от ожога и засухи поселившейся в нём. Неожиданно для него самого, на глаза навернулись злые слёзы.
«Ну вот, опять незапланированная потеря влаги, так и ноги протянуть недолго». — Промелькнула вялая мысль и тут же пропала, испуганная прикосновением чужих рук.
— Тай, ты плачешь?
— Отстань. — Вяло огрызнулся эльф. Он дёрнул плечом, стараясь сбросить руку оборотня, но не преуспел.
Лавр вздохнул и притянул эльфа к себе, крепко обхватив руками. — Прости, похоже, я заигрался. Только не плач.
— Я же сказал что не плачу. — Недовольно проворчал Тайорн, и тут же предательская влага, прочертила дорожку на его щеке. Он попытался глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но воздух упорно застревал где-то на полпути, не желая поступать в лёгкие. Лавр прижал его к себе ещё крепче и начал нашептывать на ухо успокаивающие глупости. Постепенно эльф успокоился, дыхание выровнялось, да и дрожать он перестал.
— Полегчало?
— А кто виноват, в том, что меня так дёргает?
— Ну, извини. Но, временами, ты бываешь жутким засранцем.
— Кто бы говорил. — Тайорн заёрзал, высвобождаясь из крепких объятий оборотня. — И вообще, хватит мня лапать, я тебе такого разрешения не давал.
— Но и против не был. — Оборотень ухмыльнулся, и подмигнул ошарашенному эльфу.
— А ты чего такой довольный. — Тайорн подозрительно сощурился, вглядываясь в светящуюся радостью физиономию Лавра.
— Да, так, ничего. Просто ты ночью был такой лапочкой.
— Чего?
— Не шуми, я в хорошем смысле этого слова.
— А у него ещё и плохой есть?
Оборотень не выдержал и прыснул в кулак. Тайорн какое-то время удивлённо на него смотрел, а потом возмущённо запыхтел. — У тебя элементарная совесть есть? Я, можно сказать, переживаю величайшую трагедию в своей жизни, а он ржёт. А как я отцу всё это объяснять буду, ты подумал?
Эльфа снова затрясло с утроенной силой, но не успел он по-настоящему разойтись, как был остановлен спокойным голосом оборотня.
— Тай, ничего страшного с тобой не произошло, и заметь, в этом абсолютно нет твоей заслуги. Тебе пора научиться сдерживать свой нрав. Я же сказал, как только мы закончим с делами, я тут же сниму с тебя ошейник, и ты очень быстро забудешь о том, что он вообще когда-то на тебе был.
Эльф какое-то время смотрел на оборотня немигающим взглядом, а потом тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Только не говори, что ты так и не понял.
— Чего не понял?
— Ты действительно не понимаешь, что создал собственными руками?
— Объясни толком. Хватит ходить вокруг да около.
— Тебе же сказали, что ошейник нельзя уничтожить, никаким доступным способом?
— Сказали. И что?
— Теперь в этом предмете отпечаталась моя аура, навечно. Понимаешь? И ни на кои другом он работать не будет. Это мой личный ограничитель. И теперь, что бы ни случилось, тот, кому в руки попадёт эта вещь, сможет управлять мной. И этого уже не исправить.
Лавр молча поднялся с кровати и нервно провёл рукой по волосам.
— Вот драх, а ведь они именно этого и добивались. Что-то мне подсказывает, что пока мы следили за нашей добычей, она с успехом охотилась на нас. Собирайся. Мы уходим.
Напряжение в голосе оборотня заставило Тайорна насторожиться. Он без лишних споров поднялся и начал проворно одеваться, несмотря на сильную головную боль. Только когда они были уже полностью одеты и готовы к выходу эльф решился задать вопрос.
— Лавр, ты что-то почувствовал?
— Нет, это другое. Просто раньше у меня не было уверенности, но теперь я сложил всю доступную информацию и понял. Прости, я виноват.
— Лавр, сейчас не до этого. Что дальше будем делать?
— Уходить. И быстро. Надеюсь, твой отец найдёт способ уничтожить ту штуку, что у тебя на шее.
— Может, тогда снимешь её?
— Нет. Так у меня будет хоть какая-то уверенность, что они не смогут воспользоваться тобой для достижения своих планов. Да, скорее всего они на это и рассчитывали. Они знали, что я его сниму, и тогда они смогли бы воспользоваться им сами.
— Да, для наших неведомых злыдней факт наличия ошейника на моей тощей шейке окажется сюрпризом.
Стук в дверь раздался внезапно. Лавр с подозрением покосился на ни в чём неповинное изделие столяра и прижал палец к губам, призывая Тайорна к молчанию. Он осторожно приблизился к двери и спросил. — Кто?
— Я вам воды тёплой принесла, господин. Мне её занести, или здесь оставить?
— Голос явно принадлежал служанке, что вчера вечером прибиралась в их номере, но что-то в её голосе было не так. Даже Тайорн, не особо запомнивший события вчерашнего вечера, заметил, что голос девушки слегка дрожит. Он поводил ребром ладони по своей шее и всё так же молча показал на окно. Оборотень отрицательно помотал головой. Скорее всего все отходы были перекрыты. Им следовало догадаться, что враг не станет действовать тайно, и вполне может заявиться средь бела дня, или утра как в их случае. Ведь он был в своей родной стихии, в своём родном городе. Оставался только один путь, прорываться.
