В длинной белой ночной рубашке с распущенными по спине волосами Квинн сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрелась в маленькое зеркальце. На душе у нее было тревожно. То, что она сделала сегодня с двумя провинившимися пиратами, заставляло ее чувствовать себя каким-то монстром, безжалостным и жестоким. Не такой ли представляется она Джереду Камерону, думала Квинн, глядя на свое отражение.
Она внимательно всматривалась в это молодое привлекательное лицо, обрамленное темными волосами; в эти большие серые глаза, полные губы, высокие скулы, волевой подбородок. Это было лицо повзрослевшего раньше времени человека, во взгляде которого застыла мука.
— Я терзаюсь? — вслух произнесла Квинн, пытаясь опровергнуть это. — Нет. Я — капитан корабля; пиратка, свободная, как ветер; женщина, у которой есть все, что она пожелает. Я вполне счастлива.
«По крайней мере, была таковой, — с горечью подумала Квинн, — пока не появился Джеред Камерон». Господи, какой простой казалась ей раньше жизнь! Соблюдай законы пиратов, не отлынивай от работы, ешь и спи! Океан и товарищеские отношения необузданного братства — вот все, что ей было нужно.
Сейчас Квинн находилась в полном смятении, совершенно не уверенная в том, чего она действительно хочет. Она вдруг перестала понимать, что хорошо и что плохо.
«Это он во всем виноват», — хотелось закричать ей. Он причина ее несчастий. Из-за него она впервые засомневалась в правильности своего поступка и чуть было не проявила женскую слабость, а теперь чувствовала себя брошенной и совсем одинокой…
— О Боже мой! — вырвалось у нее. — Что я за человек?
Квинн в сердцах швырнула зеркальце на пол, и оно разбилось на сотни осколков. Потом она еще долго лежала в кровати, натянув одеяло до самого подбородка и без конца задавая себе этот вопрос.
Квинн устало закрыла глаза и вдруг явственно увидела перед собой картину сражения: грохот пушек, грабежи, омытые кровью палубы; она слышала крики раненых; повсюду валялись трупы. Это смутило и потрясло ее. Вопросы роились у нее в голове, вопросы, которые шли вразрез с преданностью отцу и пиратскому братству.
Перед мысленным взором Квинн проплывали лица безвинно погубленных людей. Застывшие на них осуждение и боль бередили ее душу и тревожили пришедший, наконец, долгожданный сон.
— Нет! Нет! — вскрикивая, металась на постели Квинн.
Стоя на пороге каюты, Джеред некоторое время наблюдал за девушкой. Да, сегодняшний вечер, судя по всему, явился для нее тяжелым испытанием. Все-таки, несмотря ни на что, она — слабое нежное создание, напомнил себе он.
Джереду захотелось утешить Квинн, прогнать прочь ее тревожные сны.
— Квинн, Квинн.
Он приблизился к кровати и окинул ее внимательным взглядом. Квинн показалась ему самой красивой девушкой на свете.
Ее волосы разметались по подушке как роскошный темно-коричневый бархат; густые черные ресницы отбрасывали на щеки легкие тени; полные розовые губки были полураскрыты, словно для поцелуя. Нежный овал лица и точеный носик делали Квинн необычайно женственной. Спящая, она казалась такой мягкой, покладистой… Трудно себе представить, что совсем недавно Квинн была решительной и непреклонной, способной управлять целой оравой разъяренных пиратов. Не каждый мужчина справится с такой ситуацией.
Джеред с такой ясностью представил эту сцену, словно все опять происходило у него на глазах; взбунтовавшийся экипаж и неустрашимая, великолепная, опасная Квинн Тийч, капитан пиратов… Он больше не мог бороться с искушением и дотронулся до ее шелковистых волос.
— Квинн…
Девушка что-то пробормотала во сне и шевельнулась. Присев на край кровати, Джеред жадно пожирал глазами ее лицо, впитывая в себя каждую его черточку, каждый изгиб. Ему всегда нравились женщины типа Квинн. Он знал, что никогда не будет скучать с ней. При других обстоятельствах Джеред непременно отдал бы ей свое сердце и связал с ней судьбу. Он даже улыбнулся от этой мысли, представив Квинн в приличном обществе…
В это время девушка открыла глаза.
— Что?..
На какое-то мгновение Квинн показалось, что на кровати сидит один из пиратов. Она отпрянула назад, потом быстро взяла себя в руки.
— Джеред Камерон…
— Я не мог не прийти, — серьезно сказал он.
Квинн ожидала столь привычных упреков с его стороны. Ладно, пускай обвиняет ее…
— Я должна была наказать этих двоих…
— Я знаю. Между прочим, Бартоломью всегда был у меня как бельмо на глазу, — успокаивающе прошептал Джеред.
Он сам был капитаном и хорошо знал, что иногда приходится проявлять жестокость. Этого требовали и морские законы: для поддержания порядка на корабле матросы подвергались наказанию за малейший проступок. Квинн Тийч могла обойтись с виновными еще более сурово, могла даже повесить их на рее. На торговых судах матросов могли избить, привязать к килю корабля, а то и просто выбросить за борт. Джеред знал о подобной жестокости не понаслышке. Что же говорить о пиратских кораблях?! Шел век варварства, пыток, позорных столбов и виселиц.
