— Странное решение после того, что я с тобой сделал, — с горькой усмешкой проговорил мужчина.
Лера передернула плечами и, поднявшись, заварила Олегу чай. Ей почему-то не было страшно в присутствии шатена. Словно вчера это был другой человек: грубый, жестокий с жадным взглядом и сильными руками. Кто угодно, только не тот мужчина, в глазах которого сейчас плещется такая непритворная боль и сожаление.
У Леры никак не получалось его ненавидеть. Только жалеть и пытаться простить.
— Что произошло с вами вчера? — девушка против воли опять перешла на «вы» и ничего не могла с этим поделать.
Послушав пару минут тишину, Лера вернулась в кресло и сердито хмыкнула.
— Не хотите, не говорите. Ваше дело.
Ответа она действительно не ожидала. А что в такой ситуации может сказать человек? Но Олег её удивил, сипло заговорив после длительной паузы:
— Я серьезно болел. И болезнь моя прогрессировала с каждым годом. Несмотря на это, я старался жить и учиться, за что и был вознагражден. Я получил образование генетика и поступил на работу в серьезную организацию, где для меня сделали лекарство. Оно и позволяет мне нормально жить, но имеет один побочный эффект: пробуждает звериные инстинкты. И с каждым годом мне все сложнее с этим бороться, — словно на исповеди, на одном дыхании выдал Олег. — И, предвосхищая твой вопрос. Мне нужна была дочь, которая смогла бы обо мне заботиться, если я, например, слягу. Одним из условий была скромность и непорочность девушки. Предыдущие варианты я забраковал, потому что они вешались мне на шею, сводя этим с ума.
Олег стиснул кулаки и глядел в одну точку. Лера видела, как тяжело далось ему это признание, и жалела мужчину всем сердцем. Она ни на секунду не сомневалась в правдивости его слов. Фотографии в кабинете были лучшим доказательством его искренности. А прочитанное вчера письмо показывало, насколько все не гладко.
Девушка, опустив голову, смотрела в чашку, на лениво кружащиеся чаинки, и думала. Постараться забыть и остаться. Помогать Олегу и поддерживать его — или струсить и убежать. Сбежать от страшного, холодного взгляда, от звериной пугающей силы.
— Ты очень добрая, — тихо сказал Олег. — В воскресенье я отвезу тебя в приют. Но если ты вдруг захочешь остаться, — замявшись, продолжил мужчина. — Хочу предупредить. После того, что между нами было, я вряд ли смогу сдержать себя во время очередного приступа. Так что подумай хорошенько.
Девушка, серьезно кивнув, подошла к Олегу и, поборов поднявшийся в душе протест, легко поцеловала его в щеку.
— Спокойной ночи, папочка. Не сиди допоздна, — слова дались тяжело, но на душе сразу стало легко и спокойно.
Мужчина вздрогнул и удивленно посмотрел на Леру, а потом аккуратно обнял и погладил по голове.
— И тебе спокойной ночи, дочка. Спи крепко.
Без труда выбравшись из объятий мужчины, Лера бросилась вверх по лестнице. На глаза опять набежали слезы, а от прикосновений Олега, пусть и бережных, хотелось бежать отмываться в душ.
— Да, Шмелева, не твой конек самоотверженные поступки, — с горькой иронией пробормотала девушка. Но слово не воробей. Теперь придется за него отвечать.
«Папочка» еще немного пошумел на кухне и поднялся к себе на третий этаж, а Лера еще полчаса выносила одуряюще пахнущие розы в коридор. Второго ночного кошмара её психика просто не выдержала бы.
***
В неверном свете луны директор листал толстую прошитую папку. Валерия Шмелева и Алина Сильвер, два дорогих ему человека, которых он потерял по собственной глупости. Обидел, отпустил, не понял: этот список можно было бы продолжать вечно.
Вениамин тяжело вздохнул и спрятал альбом в тайник, замаскированный в столе. Пожалуй, прочти кто эту книгу, и попал бы директор за решетку на десяток с небольшим лет, если не больше.
Брюнета эта мысль заставила улыбнуться. Никто ничего не узнает, и его тайны лягут в могилу вместе с ним. Вот только Леру жаль. Как бы она поступила, узнав всю правду.
— Моя заноза, — с глубокой нежностью прошептал мужчина, посмотрев на цветную фотокарточку, мягко выпавшую из деловых бумаг.
Чужие подарки
Забыть, забыть, забыть: губы, руки, тело, боль и беспомощность. Простить, простить, простить: за честность, за тоску, за одиночество…
Лера медленно, словно во сне, протирала тарелки и ставила их на полку. Дежурный разговор с директором состоялся полчаса назад. Вениамину было невыносимо сложно врать. Слушать его участливый голос, убаюкивающий, расслабляющий, такой родной и бодро, весело говорить, что все нормально. Девушка могла бы поклясться, что он не верил ни единому её слову. Он даже поговорил с Олегом, но, так ничего и не добившись, вежливо попрощался.
В целом жизнь налаживалась. Благодаря ненавязчиво подкинутой Олегом мази уже практически ничего не болело. Мужчина, стараясь искупить все свои грехи, а заодно, видимо, и получить звание «лучший отец года», буквально лез из кожи, чтобы угодить Лере.
