– Оставь уже моего отца! И всех остальных! Сейчас тут есть только я и ты! Мы с тобой взрослые люди! — я начинаю злиться.
– Полина. Всё. Закроем эту тему и что было, – говорит, повернувшись ко мне спиной.
Столько лет любила и люблю, а он хочет снова оттолкнуть меня. Я услышала, как разбиваются мои надежды, осколки ранят мое сердце, и я начинаю истекать кровью.
– Хорошо. Только посмотри на меня и скажи, что ты ничего не чувствуешь ко мне, – голос задрожал.
Он повернулся с невозмутимым видом.
– Не чувствую, уходи, – ни одна мимическая мышца не дрогнула на его лице, но его глаза говорили иное.
– И кто же из нас лжец? Мало того ещё и трус! – бросила я.– Я выйду, но как только это произойдёт, оставлю тебя навсегда в прошлом. Начну отношения с другим мужчиной, а ты всю жизнь будешь жалеть об этом и злиться.
В его глазах я увидела внутреннюю борьбу. Прикусила губу, чтобы не заплакать. Если и сейчас он не сделает ничего, чтобы остановить меня, то чёрт с ним. Повернулась к двери.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?! – хватает меня Матвей. Мы замерли и смотрим друг на друга.
– Не понимаю.
– Я предпочту умереть в страшных муках, чем увидеть тебя с другим! Ты плохо знаешь меня!
– Так позволь узнать, – не сдаюсь я до последнего.
– Я даю тебе пару секунд,чтобы ты ушла, если не уйдёшь, то будешь принадлежать мне. Я требователен, эгоистичен, жуткий собственник. Останешься, то я тебя больше не отпущу, – он выжидающе смотрит на меня.
– Не надо отпускать, прижми к себе, поцелуй, – мягко прошу я и, став на носочки, целую его осторожно в губы и отстраняюсь.
Сразу обеими руками Матвей берет меня за лицо и грубо целует, потом резко приподнимает, инстинктивно обхватываю его ногами. Он кладёт на атласные простыни, не прерывая поцелуй.
– Назад дороги нет, ты будешь моя и лишь моя. Остановиться я не смогу, – шепчет хрипло в губы.
Каждое его прикосновение разжигает волну ардента в моих запястьях, сильнее нежели солнечные лучи. Пульс зашкаливает, будто бешеный барабан, дыхание перехватывает, будто лёгкие забыли свою функцию, и я теряю над собой контроль, отдаваясь полностью сейчас ему. Желание исследовать его охватывает меня, раздробить, разорвать, мучить и вновь собрать, лечить собой. Не знаю, откуда это во мне, но знаю, я без ума от этого мужчины.
— Как же долго я об этом мечтал! Я хочу тебя до безумия, – рычит буквально, как зверь, подминая под себя.
Он плотно прижимает меня спиной к кровати, и мне нравится чувствовать тяжесть его горячего тела.
– Уже не боишься умереть, когда узнают? — спрашиваю его, обнимая за шею.
– Ты стоишь того, чтобы отдать за тебя жизнь, – проводит зубами по моим ключицам, снимая с меня блузку, юбка повторяет судьбу блузки и летит вниз с кровати.
Исходящий изнутри жар сжигает меня без остатка, а я не хочу гореть одна – только вместе с ним, хочу всё лишь с ним. Я пытаюсь помочь ему раздеться, но мои пальцы дрожат и не получается.
– Я сам, – его жаркое дыхание ошпаривает мою нежную кожу. Он полностью раздевается сам и снимает с меня последнюю преграду для себя.
Чувствую, как он на грани, когда с остервенением начинает целовать мои губы. До сладостной боли начинает сжимать грудь. Его руки блуждали по всему моему телу, вызывая новую волну тока по всем капиллярам.
– Матвей.... Прошу...., – хнычу я.
Я обнимаю его, закидываю на его напряженную спину ноги, цепляясь за его волосы. Он сильнее прильнул ко мне.
Секунда и он смотрит на меня широко открыв глаза. Но я не даю ему ничего сказать, легкая боль окончательно сводит меня с ума. И тяну его к себе, давая понять, чтобы не останавливался.
Моя невыносимая страсть и нежность граничат со щемящей болью, а боль – с желанием завладеть мужчиной всей моей жизни до последнего вздоха. Я принимаю его полностью в себя.
– Полина... Чёрт! Я точно одержим тобой, – вымученный шёпот, который смешивается с жадным поцелуем.
–Ты моя, только моя... Ты смеешь быть лучше, чем всё, что было в моей жизни, чем весь мир,– он потерял полностью контроль и я поддаюсь навстречу к его первобытным и мужским движениям.
Он то замедляется, то наваливается на меня, то едва ласкает грудь, то кусает шею. И всё это время он хрипло шептал, как я хороша, до безумия, до скрежета зубов – безупречна. Я повторяла его имя десятки раз, он наслаждался моими стонами, всхлипами, дрожью.
Я чувствую, как напрягаются его мышцы, и крепче обнимаю его. Губы касаются губ, но не для поцелуя – мы ловим дыхание друг друга, будто дышим друг другом, будто хотим выпить друг друга. Он делает меня своей на атласных простынях.
Мой хваленый самоконтроль разошёлся по швам, обнажая все мои инстинкты и желания, когда она ворвалась в комнату. Я больше не мог бороться с собой. Интенсивная страсть охватывает нас обоих, и мы сливаемся в одно целое, забывая обо всем остальном
У меня конкретно сорвало крышу, подсел на неё, как чёртов наркоман. Она, подобно ядовитой змее, заползает ко мне под кожу, отравляя собой мой разум, моё тело, ведь я реагирую только на неё.
