Весеннее солнце слепило глаза, но не грело. Слева, с гор Тао стекали звонкоголосые ручьи, шумели в канавах у обочин, бурлили в дренажных трубах. Справа, над лесом, клубился влажный туман. На голых дубах и осинах набухали первые почки, и лишь разодетые сосны и ели в своих всесезонных нарядах прикрывали собой наготу ближайших соседей. Этот участок Королевской дороги был довольно густонаселённым: через каждые двадцать пять миль исправно попадались не только почтовые станции, но и деревни и сёла. Пейзажи были однообразны, и каждая последующая деревня напоминала предыдущую, так что в какой-то момент Феруиз показалось, что она мчится по кругу на деревянной лошадке с детской карусели: вот лес, вот ручей, вот землистое рыхлое поле… Дома — трактир — станция — гора — снова лес… Так кружила она целый день напролет, пока, наконец, не остановилась на ночь в одном из населенных пунктов у дороги.
На следующее утро Феруиз продолжила путь. По её подсчётам, до города оставалось чуть меньше пятидесяти миль. Тут и там вдоль дороги чернели свежераспаханные поля, кое-где сеяли рапс и горчицу. А по правую руку тянулась бесконечная лесополоса.
На подступах к городу полей становилось всё больше. Скалистые горы на западе сменились более пологими и низкими холмами, запестрели пашнями и лугами, где пробивалась первая травка. А вот сквозные деревни поредели; здесь люди предпочитали размещаться в стороне от основного тракта. К их домам вели многочисленные съезды. В какой-то момент дорога вовсе пошла лесом: как-то ловко скользнула в просвет между стволами и углубилась в чащу.
«Хоть какое-то разнообразие», — решила Феруиз, которой уже примелькались поля. Конь отважно перешагнул через ручей, разлившийся по граниту, но тут же застыл у поваленной ели, отказываясь идти дальше. Феруиз ничего не стоило разогнать его и заставить перепрыгнуть преграду, но как ответственная киана, она спешилась и изучила ствол. Его основание было подпилено так, чтобы дерево опрокинулось чётко посреди дороги. Распил был свежий.
— Ну что, выходите! — позвала девушка. — Кошелёк или жизнь, или как вы там говорите? Раз решили сезон открывать, так хоть не заставляйте меня выполнять за вас вашу же работу!
Ответом ей стал пронзительный свист и раскатистый смех. С ветки ближайшего дуба спрыгнул молодой человек в отсыревшем коричневом плаще.
— Ха! Сезон! — передразнил он и скорчил гримасу. Зябко и нервно подёрнул плечами и скинул свой плащ, оставшись в одной мятой рубахе и штанах с высоким поясом.
Он был бледен и худ, и одежда сидела на нём мешковато. Его отличал высокий рост и, если бы он расправил плечи и ушил и отгладил костюм, его можно было бы назвать привлекательным — хотя, по-прежнему, с большой натяжкой. Волосы его были грязны и лохматы, а густая колючая борода в ячменную желтизну требовала щётки и ножниц. У него был большой красивый нос и пропорциональное ровное лицо, носящее следы измождения. Скулы были костлявы, брови клочковаты, под глазами залегли глубокие тени, а сами глаза горели, как у пророка, которому во что бы то ни стало необходимо донести светоч истины до всех окружающих — но в первую очередь до себя самого.
— Думаешь, я разбойник? — продолжал этот странный тип. — Думаешь, граблю людей? Да мне, если хочешь знать, денег не нужно! Их может быть у меня сколько угодно!
— Уверена, это весьма удобно и кстати, — заметила Феруиз. — Кто же ты, в таком случае, и зачем повалил дерево?
Земля за её спиной вздрогнула, зашелестела прошлогодняя листва.
«Один передо мной, трое или четверо сзади», — мысленно прикинула она, а вслух повторила свой вопрос, не выказывая ни беспокойства, ни страха, ни даже желания обернуться.
— Я? — переспросил молодой человек и оскалился. — Я, к твоему сведению, законный герд Йэллубана!
— Ну надо же, как интересно, — ответила Феруиз. — У меня на этот счёт другие сведения. Но если всё так, как вы утверждаете, не будете ли вы столь любезны проводить будущую гердину Рэди-Калуса в ваш замок, достопочтенный киан? Я как раз собиралась нанести вам визит.
Феруиз элегантно наклонила голову и сделала реверанс, стараясь при этом не рассмеяться. Её собеседник фыркнул в ответ на такую официальную речь.
— Издеваешься надо мной? Тоже не веришь? Ну, погодите! — воскликнул он, сжав кулаки и неожиданно быстро впав в ярость. — Скоро я вам покажу! Скоро вы все пове…
Договорить он не успел, слова застряли в груди, а его бёдра и ягодицы обожгло холодом на весеннем ветру. Пока он кричал и сотрясал воздух, Феруиз молниеносно достала кинжал и одним движением перерезала его пояс, отчего хлопковые штаны, ничем не сдерживаемые, ухнули вниз, до колен.
— Да, — сказала она, покачав головой, — поведение, недостойное киана. Очень, очень некрасиво.
