Последняя неделя весны выдалась положительно летней. Редкий альфер мог похвастать такой благодатной погодой. Весь Йэллубан к торжеству украсился бумажными флажками и розетками. Балти-Оре не желала афишировать мероприятие, уместность которого отдельные лица по-прежнему ставили под сомнение, но горожане, прослышав о свадьбе, задумали праздновать вместе с юной четой. Таким образом, не осталось ни одного закоулка, где ничто бы не свидетельствовало о приближающемся празднике. Часовщики и звонари словно сошли с ума и били в колокола вразнобой, не по распорядку. Даже газетные статьи в эти дни выпускали в рамочке с орнаментом из цветов апельсина.
От идеи провести церемонию на астрономической башне пришлось, таким образом, отказаться: ни одна башня в мире не смогла бы вместить такое количество гостей. Сошлись на том, чтобы зарегистрировать брак в городской ратуше, на балконе, выходившем на площадь. Чтобы каждый желающий мог присутствовать при торжестве.
Сложнее всего было принять тот факт, что и Дугис и Йэло выбрали сопровождать их на церемонии. Балти-Оре мучила двойственность её положения. Теперь, когда она знала наверняка, что в семье Бэй она — приёмная дочь, девушка не имела намерения перестать отца звать отцом и матерью — мать, и уж тем более относиться к ним соответственно, но тот факт, что они также были отцом и матерью её возлюбленного, выбивал её из равновесия. Как же это было, всё-таки, неправильно. И хотя Лесли продолжал шутить, что ему, хвала Творцу, после свадьбы не придётся иметь дело с родителями невесты, сама невеста находила здесь мало простора для шуток. Что подумают остальные, когда его мать и отец проводят её к конторке для регистрации? Киана ни с кем не делилась своими опасениями, но они изрядно омрачали эти светлые дни.
Йэллубанская свадьба обещала пройти с куда большим размахом, чем та, которую организовали прошлой зимой в Пэрферитунусе. Лесли считал, что это даже к лучшему: им было совершено нечего скрывать и стыдиться, так что пусть лучше церемония получит широкую огласку, и они вступят в брак с высоко поднятой головой, не таясь, нежели скрытно и незаметно, как два преступника, сбежавшие от мнения света и нарушившие закон.
«Вот увидишь, солнышко, — говорил он, — так будет правильнее всего. Заодно сразу станет наглядно видно, из какого теста слеплено наше окружение».
В надежде увидеть короля, в город съехались все обитатели окрестных деревень, так что на центральных улицах уже за сутки до торжества было не протолкнуться. А на следующий день здесь творилось истинное столпотворение. Балти-Оре даже не знала, что в Йэллубане, оказывается, может быть столько людей, и все хотели взглянуть на неё. А когда они с Лесли соединили руки, перевязанные белой лентой с их именами, и заключили друг друга в объятия, она подумала, что оглохнет от криков и восторгов публики. Опустила взгляд на своего жениха, который, как и многие люди, был ниже неё, и прочитала в его глазах: «Смелее!» Ей в самом деле было нелегко решиться поцеловать своего некогда брата на глазах у всех. Но его молчаливый призыв её ободрил. И — вот чудеса! — когда она прикоснулась своими губами к его, шум и гам стих. На самом деле, он стал ещё громче, но Балти-Оре не слышала уже ничего, купаясь в лучах собственного счастья.
