– Что за сюрприз? – спросила Зузана. – Ты приготовила мне подарок?
На этот раз фыркнула Кэроу.
– Ты как ребенок, который проверяет родительские карманы: а вдруг они принесли ему кусочек тортика с вечеринки?
– О, тортик! Я бы не отказалась. Только не из кармана. Фу!
– Тортика я не захватила.
– Эх. И что ты за друг после этого? Очень рассеянный друг…
– Именно сейчас я очень усталый друг. Так что, если зевну, не обижайся.
– Где ты?
– В Айдахо, на пути в аэропорт.
– О, аэропорт, здорово! Возвращаешься домой? Значит, не забыла! Я знала, что ты не забудешь.
– Еще бы. Только этого и ждала последние недели. Ты даже не представляешь. В голове только эти мерзкие зверобои и кукольное представление.
– Кстати, как поживают мерзкие зверобои?
– Мерзко. Забудь о них. Как ты? Готова?
– Да. Только потряхивает немного. Кукла получилась великолепная, если уж я сама это говорю. Теперь дело за тобой. Мне нужно твое волшебство. – Она запнулась. – То есть не волшебное волшебство. Обыкновенные способности Кэроу. Когда вернешься?
– Наверное, в пятницу. Надо ненадолго заехать в Париж…
– «Ненадолго заехать в Париж», – передразнила Зузана. – Знаешь, даже еще более миниатюрная душа, чем я, перестала бы с тобой дружить из-за таких заявлений.
– А есть души еще мельче? – парировала Кэроу.
– Эй! Возможно, тело у меня и маленькое, зато душа большая. Поэтому я ношу обувь на платформе – чтобы доставать до верха своей души.
Кэроу расхохоталась. Звонкий смех заставил водителя вновь посмотреть в зеркало.
– А еще чтобы целоваться, – добавила Зузана. – Иначе мне пришлось бы ходить на свидания только с лилипутами.
– Как дела у Мика? О том, что он не лилипут, можешь не рассказывать.
Зузанин голос мгновенно стал сентиментальным.
– Он кла-а-ссный, – ответила она, растягивая слово как ириску.
– Алло! Кто это? А ну, отдайте трубку Зузане! Зузана? Тут какая-то слащавая цыпочка притворяется тобой…
– Перестань! – прикрикнула Зузана. – Просто возвращайся, ладно? Ты мне нужна.
– Уже еду.
– И привези мне подарок.
– Хм. Можно подумать, ты заслуживаешь подарка.
С улыбкой на лице Кэроу отключила телефон. Зузана действительно заслуживала подарка, поэтому Кэроу и собиралась заехать в Париж перед возвращением домой, в Прагу.
Обычная часть жизни, да не совсем.
И хотя в душе ей хотелось сию секунду отправиться в Марокко, взять своего отвратительного попутчика и помчаться «кое-куда», мысль о том, чтобы исчезнуть не попрощавшись, была невыносима. Ведь и без того уже так много потеряно. Кэроу намеревалась в последний в обозримом будущем раз окунуться в обычную жизнь.
К тому же пропустить Зузанино кукольное представление она не собиралась.
Поздно вечером в пятницу Кэроу прилетела в Прагу. Она дала водителю такси адрес, но, уже подъезжая к дому, передумала и попросила отвезти ее в Йозефов, к старому еврейскому кладбищу – самому жуткому месту из всех, что знала: с вековыми могильными холмами, покосившимися надгробиями, торчащими беспорядочно тут и там, словно гнилые зубы. Ветви деревьев напоминали скрюченные старушечьи пальцы, а злобные вороны вили на них свои гнезда. Она любила здесь рисовать, но сейчас кладбище было закрыто, и к тому же направлялась она вовсе не сюда. Физически ощущая тяжесть нависшей тишины, Кэроу шла вдоль покосившегося забора к расположенному неподалеку порталу Бримстоуна. К тому месту, где раньше был портал.
Остановившись на другой стороне улицы, она раздумывала, стоит ли рискнуть и постучать. А вдруг?.. Вдруг дверь со скрипом откроется, и Исса с ехидной улыбкой на лице скажет: «У Бримстоуна скверное настроение. Уверена, что хочешь войти?»
Словно все это было какой-то глупой ошибкой. Возможно ли такое?
Она перешла улицу. Сердце гулко билось в груди, продолжая надеяться, когда она подняла руку и постучала: три энергичных удара. В тот же миг надежда достигла пика. Сделав глубокий вдох, Кэроу задержала дыхание и мысленно повторяла: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Глаза наполнились слезами. Откроют дверь или нет, она все равно разрыдается. Слезы – разочарования или облегчения – уже были готовы пролиться.
Тишина.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
И… ничего.
Резкий выдох, слезы побежали из глаз. Съежившись от холода, она продолжала ждать, минуту за минутой, но в конце концов сдалась и пошла домой.
В ту ночь Акива наблюдал за ней спящей. Губы слегка приоткрыты, ладошки по-детски сложены под щекой, глубокое дыхание. Она невинна, уверял Изил. Во сне она казалась невинной. Но так ли это на самом деле?
