- До некоторых, как я, пожалуй, что и все равно, но никто не собирается рисковать жизнью, бросая вызов преступным организациям. Ведь большинство считает, что если в Китае веками практиковалось подобное, стало быть, критиковать то, что происходит здесь, нет никаких оснований.
- Какие же жестокие люди!
- Это вовсе не жестокость. Просто в моей стране ни капли не ценится человеческая жизнь. В ней и без того полно народу, к тому же детей всегда рождается больше, нежели население способно прокормить.
- Но для тебя эти девочки вовсе не отвергнутые бедняжки, Тао…
- Нет. Лин и ты многое поведали мне о женщинах.
- Что ты намерен делать?
- Я должен был учесть все то, что ты мне говорила, когда речь шла о поиске золота, ты помнишь? Если бы мне разбогатеть, я бы их купил.
- Но ты еще не богат. К тому же, не хватит никакого калифорнийского золота, чтобы выкупить всех поодиночке. Нужно помешать процветанию подобного вида торговли.
- Это никак не возможно, хотя, если ты мне поможешь, по крайней мере, смогу спасти некоторых…
И он рассказал ей, что за последние месяцы удалось вызволить оттуда одиннадцать девушек, но выжили из них только две. Его план оказался рискованным и не очень эффективным, но другого было невозможно даже себе вообразить. Вдобавок предложил принимать их бесплатно в случае болезни либо беременности, но вместо этого ему приводили чуть ли не умирающих. Приходилось давать взятки тамошним путанам, чтобы последние звали его, когда оказывались перед необходимостью отправить очередную китайскую куртизанку в импровизированную «больницу», и тогда приходил доктор вместе со своим помощником, после чего оба клали умирающую на носилки и удалялись. «В целях научных опытов», - объяснял Тао Чьен, хотя чрезвычайно редко слышал какие-либо вопросы вообще. С девочки уже нечего было взять, а нездоровая заинтересованность доктора в подобных пациентах лишь помогала женщинам без труда избавиться от таковой. Поэтому подобная сделка была выгодна обеим сторонам. Перед тем как забрать к себе больную, Тао Чьен вручал свидетельство о смерти и требовал вернуть ему подписанный девушкой договор об оказываемых услугах, чтобы избежать могущих возникнуть осложнений. В большинстве случаев молодые девушки были совершенно безнадежны, и ни о каком выздоровлении не шло и речи; тогда роль доктора заключалась лишь в поддержке бедняжек в их последние часы, но, как уже говорилось, выжить удалось лишь двоим.
- Что ты с ними сделал? – спросила Элиза.
- Они в моей комнате. Все еще ослабевшие, а одна, кажется, слегка тронулась головой, но все же рано или поздно обе придут в себя. Мой помощник остался о них позаботиться, а я тем временем пошел тебя искать.
- Я уж вижу.
- Я больше не могу держать их взаперти.
- Возможно, общими усилиями нам удастся отправить их в Китай, в родные семьи…
- Ни за что! Ведь там они опять попадут в рабство. В этой стране девушек хоть можно спасти, правда, не знаю, каким образом.
- Если не помогут власти, это сделают добрые люди. Давай обратимся к церквям и миссионерам.
- Не думаю я, что христианам есть дело до этих китайских девушек.
- Как же ты мало доверяешь людям, Тао!
