Волей-неволей Мария согласилась с ней, подавив свое внутреннее отвращение к Генриху, и после этого они с королевой — в те редкие моменты, когда последняя бодрствовала, — говорили уже на своем родном языке, воскрешая в памяти полузабытые шутки, веселые приключения и воспоминания о друзьях, которые делили с ними столь далеко теперь ушедшее детство. На второй день небо извергло на землю тяжелый груз снега, и Мария, стоя у окна, наслаждалась ослепительным блеском и безупречной белизной окружающего ландшафта, похожего на саван… Проклиная себя за не слишком подходящие к случаю ассоциации, она поспешила назад к постели и увидела, что призрак смерти парит уже совсем близко над Екатериной. Она позвала священника, чтобы исполнить последние обряды в присутствии немногих оставшихся слуг. После этого Екатерина молилась вслух, все остальные стояли, преклонив колена, вокруг ее постели. Екатерина вложила в эту молитву все свои слабеющие силы, обратив ее в основном к своей дочери, единственному для себя свету в окошке.
Тайком Мария со скорбью обозревала печальную сцену. Постель с драным пологом и единственный деревянный стул составляли всю обстановку спальни. На голый каменный пол было брошено всего несколько охапок тростника. Больше здесь не было ничего, если не считать нескольких огарков свечей и дешевой старой кухонной утвари. Едва тлеющий в камине огонь почти не давал тепла, но зато изредка выбрасывал в комнату клубы едкого дыма. Здесь не было никаких удобств, никакого комфорта. Святой Боже, и в этой превращенной в руины комнате предстояло испустить последний вздох дочери Изабеллы Великой!
Наконец Екатерина откинулась на подушки, окончательно обессилевшая, и слуги поспешили выйти, оглашая комнату сдавленными рыданиями и шумным сопением. Немного времени спустя Екатерина повернула голову, успев заметить промелькнувшую по лицу ее подруги тень молчаливого сострадания.
— Мария, я была так счастлива в эти последние два дня, не порть мне их теперь своими рыданиями.
— Я так мало смогла сделать для вас.
— Ты сделала все, что только можно. — Ее голос слегка шелестел, как высохшие листья. — Я всегда боялась умереть в одиночестве, как какое-нибудь несчастное животное в чистом поле. Теперь же пришла ты и отогнала это дурное предчувствие. Меня будут обнимать любящие руки в тот момент, когда я буду покидать этот мир.
«Но не те руки, которые вы больше всего желали бы ощущать вокруг себя», — подумала Мария, прекрасно понимая, что она была всего лишь жалкой заменой ее дочери. И тем не менее она крепко обняла королеву, и вскоре Екатерина заснула, чтобы вновь увидеть во сне наполненные ароматом цветов, залитые солнцем поля своей родины…
Король был один в своих апартаментах в Гринвиче. Он работал с государственными бумагами, когда прибыл гонец с письмом от Екатерины и сообщением о ее смерти. Это не было неожиданностью, так как недавно Генрих получил доклад о ее ухудшившемся состоянии здоровья от управляющего Кимболтоном, иначе Чапуизу никогда не было бы разрешено навестить ее. Но все равно в первый момент он испытал шок. В конце концов Екатерина была тесно связана с ним на протяжении почти двадцати пяти лет и почти двадцать из них делила с ним постель.
Генрих медленно сломал печать на ее последнем письме, инстинктивно взглянув сначала на подпись. «Екатерина, королева Англии» — увидел он слова. Ну что же, он простит ее, благо, больше уже никогда она не подпишется подобным образом.
«Мой дражайший властелин, король и супруг, — писала Екатерина, — приближающийся час моей смерти заставляет меня написать Вам и напомнить Вам о себе. Мне также хотелось бы напомнить Вам о чистоте и здоровье Вашей души и сохранении ее, что должно быть поставлено превыше всех мирских дел. Вы поставили меня перед лицом многих бедствий, а себя перед лицом многих проблем. Но я прощаю Вас за все страдания, причиненные мне, и молюсь, чтобы Господь простил Вас тоже».