– Двоих мы уже потеряли, – вздохнул У ил. – Один от чумы умер, еще в Ангосте, другого в куширском походе желтая лихорадка скосила. Не знаю, будет ли жив малыш, но он боец, весь в своего родителя. Так что надежда есть.
– Повезло тебе с Бетси, – сказал Релф, пока аптекарь наливал сироп в синий пузырек. – Готовит вкусно, в доме всегда чистота, хоть с полу ешь. Хорошая женщина.
– Самая лучшая. Вот придет лето, и попрошусь обратно на юг. У нее там родня, она скучает по ним. Может, получится.
– Говорят, мы весной выступаем. Не слыхал?
– Мало ли слухов ходит. Я и служу-то здесь спокойствия ради – раньше Бетси все боялась, что меня на войне убьют. Все тихо, против кого выступать?
– Капитан говорил, горные кланы к войне готовятся. Нападают на купцов и других путников.
– Неправда это. Был один случай, но лесной дозор сам с разбойниками управился, да и злодеи были не горцы. Нет, сынок, вот дождусь лета и повезу свое семейство на юг.
Уил протянул аптекарю две медяшки, и Релф снова дернул его за рукав.
– С какой стати ты платишь? Должны быть благодарны, что мы их охраняем.
– Привычка у меня такая – платить.
Грейм-кузнец, доставив барону его серых коней, вышел в город. Он не удивился, что барон не заплатил ему за работу – ничего другого он и не ждал. Не зайти ли в "Синюю утку", знаменитую своей жареной свининой со шкварками? "Нет, ты и так чересчур раздобрел", – мысленно сказал Грейм, похлопав себя по толстому животу. В свое время он считался одним из первых красавцев в Силфаллене и привык, что женщины на него заглядываются. Теперь редкая женщина останавливает на нем свой взор. Волос у него на голове поубавилось, хотя на спине они куда как густы. Три передних зуба ему вышибли железной палицей на Золотом поле, досталось и губам. Тогда ему стало больно вдвойне – он понял, что пригожим уже никогда не будет.
Позже он отрастил косматую, седую теперь, бороду и усы, чтобы спрятать обезображенный рот.
Неохотно миновав "Синюю утку", он увидел на Рыночной улице Сигурни, беседующую с двумя солдатами. Один был высокий, немолодой, по виду воин. Другой, пониже и помоложе, взял девушку за руку, но она сказала ему что-то, и он ушел, покраснев до ушей.
– Здравствуй, – подошел к ней кузнец (Сигурни стояла у лотка, где продавались разные безделушки).
Она, бросив взгляд на стражников, улыбнулась ему.
– Вот думаю, не купить ли Эбби колокольчик. У всех других ястребов они есть.
– А какая в нем надобность?
– Не знаю, – с усмешкой призналась она. – Но красиво, правда?
Грейм взял медный колокольчик, который она разглядывала, посмотрел сам.
– Сделан на совесть, в полете звонить не будет. Они нужны, чтобы слышать птиц, когда те садятся на дерево. Бывает у тебя так, что ты теряешь Эбби из виду?
– Нет.
– Значит, и колокольчик тебе ни к чему. Что привело тебя в Цитадель?
– Здесь будет охотничий турнир, и победителю заплатят два золотых. Эбби, думается мне, может выиграть.
Грейм поскреб в своей густой бороде.
– Смотря чего они требуют. Если послушания, то вы можете победить, а вот быстрота… Тетеревятник легче и летает быстрее Эбби.
– Ты удивил меня, Грейм. Не думала, что ты знаешь толк в соколиной охоте.
– У меня самого была тетеревятница – красивая, но своенравная. Я потерял ее за год до Золотого поля. Приучаешь Эбби к людям перед турниром, так, что ли?
– Да. – Сигурни погладила точеную голову птицы. – Она молодчина, пугалась всего пару раз. Завтра опять возьму ее в город.
– За участие в турнире, небось, плату требуют?
– Да, один серебряный пенни. Я уже внесла его утром. Клирик бегал спрашивать разрешения у главного распорядителя – не был уверен, что женщины допускаются.
– Вот удивились они, должно быть, – хмыкнул кузнец. – Им не понять, что горянок даже рядом поставить нельзя.
– С кем рядом?
– С их собственными робкими женами и девицами. Женщины в нижних землях бесправные. Все имущество жены переходит в собственность мужа. Их можно бить, унижать, гнать из дома – законом это не возбраняется.
– Ужасно. Почему женщины это терпят?
– Бог их знает, – пожал плечами кузнец. – Привыкли, должно быть. Мужей для них выбирают отцы, и мужья эти помыкают ими всю жизнь. Там, у подножья гор, правят мужчины. Стало быть, распорядитель тебе разрешил участвовать? Просвещенный, видимо, человек.
– Его Эбби заворожила. Все спрашивал, где я ее взяла да сколько за ней добычи. Сказал, что барону тоже любопытно будет на нее посмотреть.
– Не шибко-то мне это нравится, Сигурни, – сказал, помолчав, кузнец.
– Почему?
– Ты в Цитадели не часто бываешь, верно? Ну ясно, что нет. Шкурки ты продаешь меховщику и кожевнику – а припасы, поди, три раза в год закупаешь?
– Четыре, но к чему это ты?
– Барон – страстный любитель соколиной охоты. Понятно, что на Эбби ему поглядеть любопытно. Увидит ее и захочет себе забрать.
– Ну, так он ее не получит.
– Барон получает все, что он хочет, – невесело улыбнулся Грейм. – Он тут главный. Мой тебе совет: забудь о турнире и уноси Эбби в горы.
– Но я уже заплатила!
Грейм достал из кошелька серебряную монетку.
– На вот, возьми.
