– Это я приказал им, – сказал Асмидир. – Привыкай к поклонению. Отныне и до конца жизни ты будешь стоять выше простых людей. Тебе предназначено стать королевой, Сигурни.
– Королевой потаскух, не иначе. Один черный ублюдок, помнится, так и сказал: "Ты, Сигурни, шлюха".
Асмидир придвинул кресло, сел напротив нее.
– Твой гнев оправдан. Я не знал тогда, что вождь, о котором, говорится в пророчестве – ты. За это я прошу у тебя прощения. И еще об одном прошу: направь свою ярость в верную сторону, не позволяй ей затмить твой разум. Если пророчество правдиво, а я верю, что это так, ты должна быть готова к действиям. Мудрый полководец знает, что запас бойцов и оружия можно восполнить, но утраченного времени назад не вернешь.
– Но кто пойдет за мной, Асмидир? Кто последует за Сигурни-шлюхой?
Баллистар, став между ними, отвесил ей низкий поклон.
– Я, если ты мне дозволишь стать первым, – сказал он и упал на одно колено.
– Ты мой друг, – устало, уже без гнева, возразила она. – Разве этого мало?
– Мало. Я верю в то, что черный сказал. Кудесник говорил то же самое. Я не создан быть воином, не могу вести людей в бой. Зато я хорошо стряпаю, и голова у меня работает. Я не дурак, Сигурни, хотя природа дала мне шутовской облик. Другие мужчины, воины кланов, падут перед тобой на колени, и ты наберешь свое войско. И если нам всем суждено умереть, то умрем мы в бою, а до того часа будем жить гордо.
Сигурни протянула ему руки, помогла встать.
– Считай себя первым, Баллистар.
Он поцеловал ей руку, покраснел и шагнул назад.
– Теперь я оставлю вас. Пойду приготовлю завтрак. На пустой желудок нельзя заниматься стратегией.
– Он сказал очень мудрую вещь, Сигурни, – заметил Асмидир, когда карлик вышел.
Она помолчала. В пламени ей виделась гибель Эбби, виделась страшная сцена в тюрьме.
– Что же за войско у нас получится?
– Вот так-то лучше, – улыбнулся хозяин замка. – В Лоде народу едва ли две тысячи, из которых сражаться способны не более шестисот, да и то вряд ли. Людям нужно пахать и сеять, нужно собирать урожай. Ближе к правде будет триста бойцов. У Паллида более шести тысяч – значит, наберутся тысячи две мужчин в возрасте от пятнадцати до шестидесяти. О Фарленах полных сведений у меня пока нет, но судя по величине заселенных ими земель, их должно быть не меньше четырех тысяч. Вингорас – самый маленький клан, но и он может выставить человек двести. Итого получается четырехтысячное примерно воинство.
– Но нельзя же держать их всех в одном месте. Если враг не захочет сражения и ускользнет, наши города и деревни останутся без всякой защиты.
– Хорошо! – Асмидир похлопал в ладоши. – Ты начинаешь думать. Скажи тогда, что нам следует прежде всего изучить?
– Характер вражеского военачальника, – не колеблясь сказала она и нахмурилась.
– У тебя снова что-то болит?
– Нет, просто вспомнила. Как это странно. Будто смотришь в окно и видишь себя. А со мной он, мой наставник. Вот что он мне сказал: "Изучи того, кто командует вражеской армией, ибо он – ее сердце и мозг. Тело может быть крепким, несокрушимым, но слабые сердце и мозг приведут его к поражению".
– Кто говорил тебе это? Когда? – удивленно спросил Асмидир.
– Стародавний король. В пещере, пока я спала.
– Ну вот, теперь начались загадки.
– Я не хочу быть таинственной. Оставим это пока. Он сказал еще, что перед войной нужно учесть пять основных условий: дух войска, погоду, местность, командование и доктрину.
– А о семи стихиях, случайно, не было разговору? – в полнейшем изумлении спросил Асмидир.
– Нет. Он сказал, что это оставляет тебе.
– Да ты, похоже, смеешься надо мной, женщина?
– Нет, я говорю чистую правду. – Она плавно поднялась с кресла. – А вождя, между прочим, неприлично называть "женщиной".
Она улыбалась, но Асмидир не улыбнулся в ответ. Он опустился перед ней на колени и склонил голову.
– Прошу прощения, госпожа моя. Дозволь мне стать вторым человеком, который тебе присягнет на верность.
– Теперь ты надо мной смеешься, – с упреком проговорила она.
– Я в жизни не говорил серьезнее, Сигурни, – возразил он, подняв глаза. – Я предлагаю тебе мой меч, мой опыт, а если понадобится, и мою жизнь. Все это твое – отныне и навсегда.
– Да будет так, – неожиданно для себя сказала она. В чертог вошел слуга, поклонился и доложил:
– Сюда едут солдаты, господин, около тридцати человек. С ними тот, о котором вы говорили – в зеленом наряде.
Асмидир тихо выругался.
– Побудь в другой комнате, Сигурни. Положение может стать щекотливым.
– Кто этот человек в зеленом? – спросила она.
– Искатель. Он почувствует, что ты здесь. Один из слуг проводит тебя куда нужно, а я приду к тебе, как только смогу.
Обрин снял шлем и откинул кольчужный наголовник, подставив лицо и волосы свежему горному ветерку. Пристроил шлем на плоский прибрежный камень, положил сверху кожаные перчатки.
– Красивые места, – заметил Колларин-Искатель. Он тоже присел у ручья и стал умываться.
– Как у меня на родине, – сказал сержант и отошел посмотреть лошадей. Их разместили чуть выше по течению, при них стоял часовой. – Дай им остыть, а потом напои, – приказал Обрин.
