— Риса, ты же видишь, со мной все в порядке, — успокоила я ее. — Я очень рада, что вы пришли, но переживать за меня не нужно.
— Я теперь за тебя еще больше переживать буду, — вздохнула девушка.
— Почему?
Она какое-то время собиралась с духом, прежде чем выпалить:
— Он же эльф!
Я не успела и рот открыть.
— Только не ври мне! — сказала она грозно. — Я же не слепая! Я, как только вас вместе увидела в Чародейкину ночь, сразу все поняла.
В Чародейкину ночь? Так ведь тогда ничего еще и не было!
— Вы же только друг на друга и смотрели, — грустно усмехнулась моему недоумению подруга. — А потом, на том кладбище… И после, когда он в лечебнице сидел. И сейчас. Только это все равно ничего не меняет.
— Почему? — отпираться я уже и не думала.
— Я же сказала, он — эльф!
— Ну и что? — я действительно ее не понимала.
— Что? — набросилась она на меня. — Родителей своих спроси, полукровка!
— От полукровки слышу! А родители мои давно умерли.
— Извини, — смутилась Риса. — Тогда у Ферта поинтересуйся, как долго его папаша эльф с матерью его прожил. Или, хочешь, я тебе расскажу, сколько моя мать эльфийка была с отцом? Или почему она меня на Каэтар отправила?
— Учиться?
Зачем же еще?
— Не только, — горько выговорила девушка. — Она не хотела видеть, как ее дочь начнет стареть у нее на глазах, а потом умрет, в то время как она все еще будет молодой и красивой. Поняла? Эльфы и люди слишком разные, чтобы их любовь продолжалась долго. А ты, пусть и не совсем человек, но со временем все же состаришься, а он будет все таким же. Думаешь, когда у тебя на лице появятся морщины, твой саатарский красавчик будет любить тебя все так же сильно?
Ее слова заставили меня задуматься. Несоответствие продолжительности жизней — в самом деле проблема. Хотя, так как я дракон всего лишь на половину, есть надежда, что я проживу ненамного дольше эльмарского эльфа.
— Знаешь, Риса, — улыбнулась я, — мы пока не строим далеко идущих планов, я даже не уверена, что все это серьезно. Так что хватит за меня волноваться, и помоги, как и собиралась, с чаем. И если не трудно, сохрани этот разговор в секрете. Надеюсь, ребята не все такие же догадливые?
К беседам о голодных эльфах и лафиях (к огромному сожалению парней) мы больше не возвращались, выпили чай, болтая о городских и школьных новостях, большинство из которых сводилось к скорому приезду эльфийского посольства. Чуть царапнуло по сердцу, когда Ферт неожиданно вспомнил о недавнем происшествии, но к счастью, оказалось, что разговор он завел для того, чтобы попросить Иоллара продемонстрировать свои чудесные мечи. Хвала богам, на Таре тоже были известны случаи проявления необычных способностей среди перворожденных, и клинки Т'арэ не вызвали нездорового интереса. Парни тут же затеяли дискуссию на тему кровного дара эльфов, разглагольствуя, что лучше: подобный дар или истинная магия. А девчонкам обязательно понадобилось потыкать в дивное оружие пальцами, дабы убедиться, что оно вполне реально. В результате Алатти, решившая помимо реальности проверить еще и остроту меча, поранила палец и со страдальческой миной и благосклонной улыбкой принимала извинения от моего ненаглядного, покуда он с непритворной тревогой прикладывал платочек к нежному аристократичному пальчику. Пришлось (тщательно подбирая выражения, чтобы не устроить банальную сцену) напомнить жеманной маркизе, что затягивать порезы Мара научила нас еще в первые месяцы.
Когда закончились чай и булочки, Ил достал из погреба вино, сыр и копченый окорок, и, выложив все это на стол, существенно поколебал миф о собственном недоедании. А когда и вино было выпито, гости попрощались, и мы наконец-то остались одни. Как ни была я рада встрече с друзьями, но тратить на них последний перед возвращением Эн-Ферро вечер мне не хотелось.
— Мы же не поссорились? — робко поинтересовался после их ухода эльф.
— Не успели. Ребятам спасибо скажи — вовремя пришли.
— Еще и пирожками накормили! — улыбнулся он.
— Ага, а то я тебя чуть было до голодной смерти не довела, — напомнила я.
— Ты меня одной только вредностью своей до смерти доведешь! А приготовить, правда, не мешало бы чего-нибудь — два дня уже на бутербродах.
— Завтра приготовлю, — пообещала я. — К тому же Лайс должен вернуться, его-то точно одними бутербродами не прокормишь.
Ил при упоминании о карде утратил всякую легкомысленность.
— Я поговорю с ним завтра. О нас.
— И что ты ему скажешь? — с замиранием сердца спросила я.
Скажи ему, что любишь меня и жить без меня не сможешь! Мне сейчас скажи.
— Скажу, что мы уже не маленькие и сами разберемся в своих отношениях.
Я подавила разочарованный вздох.
— Не стоит, — покачала головой.
— Почему?
— Он не поймет. А я не хочу выслушивать очередную лекцию — как не крути, для магистра Эн-Ферро мы оба еще дети.
— И что ты предлагаешь? — угрюмо справился он. — Встречаться тайком, скрывать все, как и наши уроки?
