Мари-Жозеф отмахнулась от своей безумной затеи. Ей никогда не удастся незаметно провести русалку мимо стражи. С двойной ношей Заши не обгонит даже непородистую лошадь. А если попытается, то у нее разорвется сердце.
«Все это ни к чему, – размышляла Мари-Жозеф, – мне не спасти русалку. Ив никогда не простит мне, что я покусилась на его исследования. Граф Люсьен никогда не простит мне, что я лишила его величество шанса обрести бессмертие. А я никогда не прощу себе, что пыталась тебя спасти и не смогла».
– Когда мне вернуться, мадемуазель? – спросил Жак, придерживая лесенку и помогая ей спешиться.
– Не знаю.
Она потрепала Заши по гладкой шее, погладила по мягкой морде, подула в ее раздувающиеся ноздри.
– Я пошлю за вами.
– Вы просто чудо, мадемуазель, – восхитился один из мушкетеров. – Так выдрессировали русалку, что теперь она развлекает зрителей.
– Жаль только, долго это не продлится, – откликнулся другой.
Мари-Жозеф поспешила в клетку. Русалка плавала вперед и назад, потом кругами, дразня зевак.
И вдруг она исчезла. Поверхность воды разгладилась, словно зеркало.
Внезапно вода забурлила. Русалка взметнулась над волнами, подняв гигантский сноп брызг. Ее обнаженное тело сияло. Она с легкостью перелетела в прыжке через Тритона, на вершине сальто взмахнув раздвоенным хвостом, а точнее, снабженными плавниками ногами, стрелой вошла в воду и пропала, не подняв брызг и не оставив даже ряби.
Зрители зааплодировали.
– Бросьте ей рыбу!
– Пусть снова сделает сальто!
Мари-Жозеф не обращала внимания на их просьбы.
«Я не заставлю русалку выполнять фокусы, точно дрессированную собаку!» – подумала она.
Она пропела имя морской женщины, и та откликнулась длинной трелью, создав завесы света и звука, сотканные из сверкания и шепотов, словно северное сияние. Мари-Жозеф прошла меж ними. Бессильные увидеть чудесное мерцание, зрители требовали новых фокусов.
– Будьте любезны, – сказала Мари-Жозеф стражнику, – позовите лакеев, пусть опорожнят бочонок с рыбой в бассейн.
– Значит,
Она бросила на него надменный взгляд, он смолк и поклонился.
Лакеи наклонили бочонок. Через край фонтана хлынула морская вода, а вместе с нею – живая рыба. С радостным криком русалка взлетела в воздух, прорвав поток морской воды. Лакеи в ужасе уронили бочонок, и он скатился в фонтан. Русалка нырнула, пытаясь увернуться от удара. Слуги бежали, не обращая внимания на брань мушкетеров.
Зеваки засмеялись и зааплодировали, словно на представлении комедии дель арте. Повернувшись спиной к черни, Мари-Жозеф нахмурилась.
– Теперь вам нечего бросить морской твари! – крикнул один из зрителей. – Хотим увидеть морскую тварь!
– Бросьте ей рыбу!
– Она не тварь!
Никто ее не слышал. Зашумела вода; русалка выпрыгнула из волн, швырнула пойманную рыбу в толпу и, совершив эффектный прыжок, скрылась из глаз. Рыба пролетела по воздуху меж прутьев решетки и ударилась о грудь кричавшего. На лицо и амазонку Мари-Жозеф попали брызги. Волны хлынули ей на ноги, промочив туфли.
Восхищенные зрители захлопали. Из толпы вырвалась маленькая девочка, схватила рыбу и точно бросила ее меж прутьев, отчаянно бьющуюся в детской ручке, обратно русалке. Русалка снова взметнулась над водой, поймала рыбу и съела в два укуса, под конец проглотив рыбий хвост. Девочка рассмеялась; русалка пропела ей замысловатую трель.
– Русалка хочет нас выдрессировать! – со смехом сказала мать девочки, и следом за нею расхохоталась толпа и мушкетеры.
Русалка взмахнула раздвоенным хвостом и ушла в глубину.
Бочонок покачивался на волнах. Русалка стала толкать его вдоль бордюра фонтана. Она поворачивала и вертела его на воде, а потом взобралась на кружащийся бочонок и с шумом бросилась оттуда в глубину бассейна. Зрители зааплодировали.
– Хватит! – в ярости крикнула Мари-Жозеф, не в силах видеть такое унижение русалки.
Никто не обратил на нее внимания.
– Мадемуазель де ла Круа, сдержитесь, прошу вас, – сказал кто-то у нее за спиной.
Хмурый, у бордюра фонтана стоял граф Люсьен, слегка опираясь на трость.
– Пожалуйста, прикажите им перестать, граф Люсьен!
– Чем же они вас так расстраивают?
– Они ее дразнят, травят, как медведя!
– Сомневаюсь, что вы хоть раз видели медвежью травлю, иначе не стали бы сравнивать. Ваша русалка развлекает их и радуется, точно так же как прежде развлекала вас и радовалась сама.
– Это совершенно неуместно.
Граф Люсьен усмехнулся.
– Пожалуйста, не смейтесь надо мной.
– Нисколько, напротив, сочувствую, если вам незнакомо удовольствие, которое способны получать от игры и люди, и животные.
– Она не…
Тут на доски помоста налетела бочка, прервав Мари-Жозеф, и несколько раз подряд громко ударилась о планки. Туфли Мари-Жозеф окатила волна.
Мари-Жозеф встала на колени и опустила руки в воду. Русалка перестала колотить бочку и подплыла к ней, проскользнув меж ее пальцами.
