– В самом деле, он бесстрашно выдерживал атаки цензоров и не боялся тюрьмы, – признал Люсьен. – Однако бестрепетно встретить угрозы моего отца не так-то просто.
– Ваш отец вызвал его на дуэль?
– На дуэль? Простолюдина? Разумеется, нет. Он пообещал, что пошлет своих лакеев избить его до полусмерти за оскорбление королевы. Тут месье Мольеру изменило чувство юмора.
– Бедный месье Мольер!
– Действительно, бедный месье Мольер. Он чуть было не погубил все наше семейство. И семейство его величества, а это неизбежно случилось бы, если бы отцовство монсеньора стало вызывать сомнения.
– Но монсеньор и вправду ничуть не похож на…
– Пожалуйста, не оскорбляйте память королевы в моем присутствии.
– Прошу прощения. Но к чему такие сложности? Почему нельзя было просто тайно увезти вас?
Пораженный такому сочетанию ума и наивности, Люсьен объяснил:
– Потому что дочь королевы и простолюдина не представляет большой угрозы. Сын же королевы и потомка паладина может претендовать на трон не только Франции, но и Испании.
Она удивленно кивнула.
– А что сталось с вашей сестрой?
– У меня нет сестры. Вы имеете в виду девочку, которой меня подменили?
– Да.
– Она говорит, что в монастыре ей хорошо. Она отличается набожностью, которой совершенно лишено мое семейство. Разумеется, ведь ее истинные родители – испанцы из свиты ее величества.
– И она не хочет жить в миру?
– Может быть, и нет, – предположил Люсьен, – она тоже карлица. И мавританка, исполненная христианского благочестия. В монастыре она пользуется почетом и уважением. Франция – ее родина. Куда ей идти? Ко двору испанского короля, стать шутихой, унаследовать место ее истинного отца? Она могла бы говорить правду в лицо их жалкому королю, но он ее не услышит.
– Поэтому вы решили не иметь детей?
– Потому что их могут похитить и возвести на испанский трон? – рассмеялся Люсьен. – Какая ужасная участь! Нет, я же сказал вам, почему не хочу иметь детей. Зачем искать какие-то другие причины?
– А что же будет с вашим родом? С вашим древним титулом?
– Он перейдет по наследству моему младшему брату и его потомкам.
– Вашему брату? А он не…
– Нисколько не похож на меня.
– …бывает при дворе?
– Я его ни за что не допущу.
– Но почему?
– Мой брат – глупец, – вздохнул Люсьен.
– Не могу поверить!
– Не поймите меня превратно. Ги обаятелен. Он добродушен. Но начисто лишен ума и сообразительности. Его легко вовлечь в любую авантюру, если он решит, что это шанс повеселиться.
– Однако будущее вашей семьи в его руках.
– Я нашел ему достойную жену, – сказал Люсьен, – родовитую и богатую. Она здорова и не происходит из семьи, где из поколения в поколение заключались кровосмесительные династические браки. Еще того лучше, она не состоит в родстве с Ги. Она любит его, их дом в надежных руках. У них прелестные дети. Когда мой племянник достигнет совершеннолетия, я передам ему титул графа де Кретьена, и он его не запятнает.
– Но ваш племянник унаследует ваш дух?
– Он унаследует дух моей матери и стать моего брата.
– А как же… – Мари-Жозеф запнулась. – А как же женщина, которую вы называете своей матерью? Супруга вашего отца? Она сильно вас ненавидела?
– Я уважаю и люблю ее. Она считается моей матерью, подобно тому как ее муж – отцом моего брата.
– В глазах закона, но…
– В деле наследования, а это важно. Нас обоих признали законнорожденными, нас обоих растили с любовью и нежностью. Она относится ко мне как к родному сыну, и так же мой отец – к ее сыну. Они с моим отцом души не чают друг в друге. Им выпало редкое счастье: в отличие от большинства мужей и жен, они изменили друг другу не ради любви или наслаждения, а только ради детей.
– А кто отец вашего брата?
– Эту тайну я не могу вам открыть, – произнес Люсьен. – Задайте мне какой-нибудь другой вопрос.
Она минуту подумала.
– Как случилось, что вы покинули двор? Я не могу вообразить вас нигде, кроме как при его величестве.
– Я удалился от двора не по собственной воле. Я был изгнан с позором.
– Не могу поверить!
– Неужели вы не видите, что я способен на бунт и непокорность?
Мари-Жозеф рассмеялась:
– Вы можете не подчиниться любому приказу, пренебречь любым правилом, но вызвать неудовольствие короля? Никогда!
– Это все отроческая глупость, безрассудство, мне и было-то всего пятнадцать.
Он так никогда никому и не признался, что взял на себя вину брата. В конце концов, он был старшим, на нем лежала ответственность, ему следовало помочь Ги найти свое место при дворе. И он не оправдал доверия. Ги понес самое тяжкое наказание; его величество не изгнал его, но Люсьен вернул его домой в Бретань и отныне неизменно отвечал отказом на все мольбы о повторном приглашении в Версаль.
– Взыскание, назначенное его величеством, пошло мне на пользу, – поведал он. – Король отправил меня в составе посольства в Марокко. Учиться дипломатии, как он это называл. Мы прошли через всю Аравию, Египет и Левант.
– До появления господина Ньютона, – вставила Мари-Жозеф, – в Аравии жили величайшие математики мира.
