Дочь короля полностью

Четыре шеренги сплелись заново, образовав две, и эти две выстроились друг против друга. Всадники поклонились, причем герцог Бургундский отдал поклон его величеству, а герцог Беррийский – герцогу Анжуйскому. Люсьен оказался напротив Бервика и обменялся с ним холодным, чопорным приветствием. Две шеренги вновь поравнялись, разминулись, слились и остановились плечом к плечу перед лицом его величества.

– Прекрасно! – похвалил его величество, принимая их салют.

Хотя Люсьен до сих пор испытывал раздражение оттого, что король усомнился в его искренности, он невольно почувствовал, что растроган.

Его величество развернул крупного чубарого коня и увел свой отряд с импровизированного ипподрома. Остальные всадники потрусили в стойло, однако король отъехал в сторону.

– Месье де Кретьен, следуйте за мной! – велел он.

Люсьен поскакал за его величеством по садам, по склону холма к фонтану Аполлона. Вытащив из ножен на поясе кинжал, он на ходу стал обрезать украшавшие его платье ленты, где только мог дотянуться.

Под пологом шатра, в жарком, знойном, влажном воздухе трепетала печальная песнь русалки. Отец де ла Круа ожидал их в лаборатории, еще более бледный и изможденный, чем обычно. Мадемуазель де ла Круа, шепотом напевая, о чем-то переговаривалась с русалкой. Слуги устанавливали резную деревянную раму, поместив внутри ее глобус.

– Отпустите их, месье де Кретьен, и приведите мадемуазель де ла Круа, – приказал король.

Шерзад зарычала, пробормотала что-то и скрылась в мутной воде. Мари-Жозеф узнала шаги Люсьена у себя за спиной на дощатом настиле.

«Он уже не появляется как по волшебству, – сказала она себе. – Я всегда чувствую его приближение…»

– Его величество желает видеть вас.

– Благодарю вас, – сказала Мари-Жозеф. – Вы даже не можете представить себе, насколько я вам благодарна…

– Оставим это, – прервал ее он, – ведь дело касается нас обоих.

Мари-Жозеф последний раз погладила Шерзад по плечу, ободряя и успокаивая, свернула влажную, измятую морскую карту и следом за Люсьеном прошла в лабораторию. Намокшие подолы платья и нижних юбок шлепали ее по лодыжкам. Сегодня она продуманно выбрала наряд и облачилась в придворный роброн, открывавший плечи и грудь куда больше, чем ей представлялось благопристойным, но значительно более скромный, нежели туалеты принцесс.

Она сделала реверанс, и король повелел ей подняться. Он остался в лаборатории с братом, сестрой и Люсьеном. Мари-Жозеф выпрямилась, почти встретившись с ним взглядом. «Он не намного выше меня! – потрясенно подумала она. – Мне-то казалось, что он очень высок, даже выше Лоррена, но эту иллюзию, оказывается, создают высокие каблуки, парик и безграничная власть».

– Моя безжалостная мадемуазель де ла Круа, – произнес его величество, – поведайте, чего вы хотите от меня на сей раз.

Его платье покрывали красные и белые ленты, такие же, как на спине Люсьена.

Мари-Жозеф расправила карту на лабораторном столе. Шерзад долго ломала над нею голову, не в силах осознать, зачем нужен такой безобразный и неточный рисунок, которым, по ее мнению, и пользоваться-то опасно. «А почему показан только край моря?» – спросила она, когда Мари-Жозеф в конце концов объяснила ей смысл карты.

Русалка запела. Перед внутренним взором Мари-Жозеф предстали подводные скалы, предательские утесы, целые горные хребты на дне моря и образовали призрачный пейзаж за спиной у ее брата, графа Люсьена и короля.

– Это здесь. – Мари-Жозеф обвела место на карте: оно отмечало бухту неподалеку от Гавра, с грозными зубчатыми утесами. – Здесь когда-то затонул галеон: он покоится на скалах, а сокровища лежат на дне моря.

– Флагманский корабль вашего величества достигнет затонувшего галеона за считаные часы, – вставил Люсьен.

– Месье де Кретьен, – произнес король, и в его всегда бесстрастном голосе появились теплые нотки юмора и симпатии, – вы не хотите плавать даже по Большому каналу. Как же вы можете давать советы, касающиеся мореплавания?

– Прошу прощения, ваше величество.

– Впрочем, вы правы, если сокровища действительно существуют. Русалка бывала там, вблизи берега?

– Эта история передается в их семье из поколения в поколение. – Мари-Жозеф заколебалась было, но потом не удержалась и добавила: – Русалки очень любят рассказы о кораблях, которые почти доплыли до порта назначения.

– И давно это произошло?

– Не знаю, ваше величество. В обломках корабля играли двоюродные бабушки Шерзад.

– Выходит, успело смениться два поколения! А что, если обломки за это время унесло течением, а сокровища рассеялись?

– Однако, направив туда экспедицию, вы ничем не рискуете и почти не потеряете средства, – подчеркнул граф Люсьен. – Если вы сохраните русалке жизнь, то можете получить несметные сокровища. Если вы велите убить ее, то получите всего лишь кусочек мяса.

– Однако пир, на котором подавалось бы мясо морской твари, поставил бы меня в один ряд с Карлом Великим, – возразил его величество. – Вкусив плоти русалки, я мог бы обрести бессмертие.