Земля поддалась, но совсем чуть-чуть. Из легких вышибло воздух. Сэнд открыла рот, чтобы сделать вдох, но облегчения это не принесло, она закашлялась и срыгнула. Кружилась голова, Сэнд хватала ртом воздух, руки у нее были все в крови. Места, которые сначала онемели от ударов о ветки, теперь пронзала острая боль. Сэнд перевернулась на бок и медленно села. Каждое движение отдавалось новой болью. Она была жива, но эта мысль ее не радовала. На ладони был глубокий порез, Сэнд надавила на него, чтобы осмотреть, и зашипела от боли. Ветка рассекла кожу, были видны тонкий слой жира и мышцы.
Такую рану придется зашивать.
Эта мысль, как картинка из воспоминаний, тоже принадлежала не ей.
Мир кружился и двигался одновременно с ее взглядом. Ничего не поделаешь, надо встать и возвращаться в деревню. Тэтч[4] зашьет ей рану. Туника надорвалась, Сэнд отодрала от нее полоску, чтобы перевязать ладонь.
Когда Сэнд наконец смогла встать на ноги, земля покачивалась… Как будто она была в лодке – в лодке, которая доставила ее сюда. Которая доставила сюда их всех.
Нет. Не было никакой лодки. Или была? Сэнд не была уверена в собственных мыслях и в том, кто она.
Рядом с деревом на боку лежала сумка с манго. Несколько плодов выкатились, Сэнд собрала их и, поморщившись от боли, закинула сумку на плечо. У нее было такое чувство, будто в голове бьет молотом кузнец, а наковальня – это ее череп. На каждый удар сердца кузнец отвечал ударом молота.
А сумка все еще не была полной.
Сэнд оценивающе посмотрела на дерево и решительно подошла к стволу, чтобы забраться на него еще раз, но возле первой же ветки ее что-то остановило.
Почему она должна возвращаться с полной сумкой? Что за глупость такая? Холодное серое сердце Сэнд окрасилось в красный цвет. Она может просто… вернуться в деревню. Там полно манго, на всех хватит, да и остальные тоже заняты тем, что выращивают и собирают урожай.
Что-то изменилось в промежутке между тем воспоминанием и падением с дерева. Словно она отодвинула занавеску и увидела дворец. Мир был не только внутри паланкина.
На полпути в деревню, в том месте, где тропинка поднималась над океаном, Сэнд остановилась. Она смотрела за горизонт, а морские брызги ласкали ее лицо.
Окружавшие Маилу рифы местами поднимались из воды, словно хребет какого-то нездешнего зверя. А за рифами ждало Бескрайнее море. От этой мысли Сэнд чуть не задохнулась, как после падения с мангового дерева.
Почему она вообще на Маиле? Почему никто из них не уплывает отсюда?
Это был никакой не котенок.
Я наблюдал, как Алон играет с ним на носу лодки. Зверек прыгал за его подрагивающими пальцами и нежно их покусывал. Во-первых, ушки у него были маленькие и круглые. Во-вторых, когтей у него на передних лапах не было, а были пальцы с толстыми перепонками. В-третьих, коричневая шерсть на брюшке была заметно светлее, чем на всем остальном теле, и больше напоминала густой мех выдры. Я мог бы все это заметить, когда вытаскивал его из воды, но у меня было оправдание – тогда прямо перед нами уходил под воду целый плавучий остров.
Сердце как будто клещи сжали.
Мальчишка занимался зверьком, а я смотрел вдаль, пока остров не исчез за горизонтом. У меня еще теплилась надежда, что остров не затонет, но потом на закате исчезли и клубы дыма, а с ними и последняя надежда. Все жители острова погибли. Мне хотелось завопить от охватившего меня ужаса.
Вода поднялась людям до щиколоток, потом до плеч, а потом остров целиком ушел под воду. Люди, которые попрятались в своих домах, оказались в них как в ловушке. Они стучали кулаками в потолок, но их легкие вместо воздуха заполняла вода, остров уходил все глубже, и вода все сильнее давила им на уши.
Я провел пятерней по волосам. И ладонь, и волосы были грязными, в горле першило, как будто я наглотался поднявшейся после землетрясения пыли.
Алон почесывал зверька за ушами. Я не знал, что это за зверек, – в Бескрайнем море обитало бесчисленное множество разных тварей. Да и какая разница? Судя по перепончатым лапам, он точно был водоплавающим, так что получалось, вытащив его из воды, я вовсе не спас утопающего. Но с другой стороны, он был совсем крохой, который потерял маму, и он сожрал половину моих рыбных запасов, прямо как потерпевший крушение моряк.
Зверек защебетал и рванул с носа ко мне на корму. Увидев, что ему удалось привлечь мое внимание, он сел у моих ног. Потом приподнялся на задние лапы и положил мне на колено переднюю лапу с перепонками. Он смотрел на меня круглыми черными глазами, и в его взгляде была какая-то странная серьезность.
– Ты нравишься Мэфисоло, – сказал Алон. – Он знает, что ты его спас.
– Мэфисоло? – усмехнулся я. – Ты дал имя этому существу?
– Он не существо, – упрямо сказал Алон.
– Хорошо, – я кивнул, – он Мэфисоло.
Да, зверек явно не походил на чудовищного морского змея из древних преданий, который мог проглотить целый город, если жители не нарвут ему ягод дымчатого можжевельника.
– Грозное имя для такого мелкого паренька, – заметил я.
