Расстояние между мной и черной лодкой под синими парусами снова начало увеличиваться. Ветер, бивший мне в лицо, ослаб. Нет. Только не сейчас. Я несколько лет не видел эту лодку и теперь был так близок к разгадке самых важных тайн. Мы замедлились, а черная лодка набирала скорость. Я оглянулся. Мэфи сидел в жаровне и с хрипом делал слабые выдохи в сторону паруса.
– Мы не должны сдаваться! – закричал я, и мне было плевать, что Мэфи – зверек. Он мог не понимать значения моих слов, но должен был понять интонацию. – Мы еще можем их догнать!
Мы были так близко. Я был как умирающий от голода человек, которому к самым губам поднесли ложку с медом.
Мэфи снова выдохнул, паруса наполнились ветром, и лодка дернулась вперед. Мэфи сгорбился в жаровне, его подрагивающие усы были все в пепле.
– Плохо, – прохрипел он.
Шок, который я испытал, услышав его голос, отличался от первого такого случая. Я мог бы наплевать на маленькое существо, которое вытащил из воды. Мог забыть об Алоне и всех других детях, которые остались позади. Но что, если Эмала прямо сейчас находится на той лодке? В глубине души я понимал, что такого не может быть. Ведь столько лет прошло! Но в мыслях я все еще стоял на том берегу в утро, когда исчезла Эмала, и надеялся, что каким-то чудом все снова станет хорошо. И отчаянно рвался догнать черную лодку под синими парусами.
Мэфи сделал еще один судорожный вдох и выдох. Он не мог встать на лапы и так и сидел сгорбившись в жаровне, будто раненный в живот. Я вспомнил, как он, вздохнув, положил голову мне на колени и заснул. Это было выражением абсолютного доверия. Вспомнил, как он бросился на Филин, выиграв для меня жизненно необходимое время. Чувство вины и отчаяние сплелись в моей груди в тугой узел. Сколько еще вдохов и выдохов потребуется сделать Мэфи, прежде чем мы сможем нагнать черную лодку? Слишком много. Он умрет до того, как мы ее догоним.
Я это понимал. Я знал это! И все равно я хотел хотя бы попробовать.
Слишком много я обманывал сам себя, нанизывал одну ложь на другую.
– Прекращай, – скомандовал я.
Я сказал это тихо, но Мэфи услышал и повалился на дно жаровни. Он не растратил все свое дыхание. Паруса обвисли, волны лизали борта лодки.
А черная лодка под синими парусами, на которую я так отчаянно хотел попасть, скрылась за горизонтом.
Темная, скользкая после прошедшего днем дождя брусчатка блестела в свете ламп. Теперь я знала маршрут и порядок действий. Все просто: подождать, пока отец закончит расспрашивать меня в комнате вопросов и удалится пить чай, потом пробраться в его комнату и взять какой-нибудь ключ. Отец уделял мне время не каждый вечер, поэтому мне пока что удалось выкрасть всего два ключа.
Да, все просто, но для меня это важно, потому что, когда я верну копию, у меня будет на два ключа больше, чем у Баяна.
Редкие прохожие на улицах переговаривались с мелодичным акцентом жителей Императорского острова, поглядывали на меня – я не успела сменить вышитую шелковую тунику на что-то попроще, – но потом возвращались к своим делам.
Отец редко позволял мне покидать дворец без сопровождения, так что вряд ли кто-то на улице мог знать меня в лицо. Было два раза, когда слуги носили меня в город в паланкине. Тогда я протягивала им из-за занавески монеты, чтобы они передали их торговцам, но моя нога никогда не ступала на улицы города, и я никогда не вдыхала его воздух.
По пути к Нумину я заглядывала в закрывающиеся лавки. Хозяева протирали тряпками прилавки и убирали товар в буфеты и ящики. Рулоны ткани с выбившимися концами в портняжной мастерской напоминали водопады самых разных цветов и оттенков. Дальше окруженная запахом дрожжей пекарня, после пекарни – трактир. В трактире за столиками в углах еще сидели посетители, на улицу долетали их приглушенные голоса и звон сдвигаемых кружек, а из дверей выползал дым от трубочного табака. И запах из трактира исходил такой, как будто там на половицах никогда не просыхали лужи. Мне хотелось войти, заказать кружку вина, устроиться за столом между этих людей, послушать их разговоры, приглядеться к ним. О чем мне могли рассказать их лица?
Но в кармане у меня на поясе лежал тяжелый ключ, надо было торопиться: отец мог вернуться в свою комнату и понять, что я сделала. Не сбавляя шага, я прошла к кузнице и проскользнула внутрь.
Звякнул колокольчик на дверной ручке, кузнец оторвался от работы и что-то тихо пробурчал себе под нос. Не то чтобы он был доволен или недоволен… скорее, чувствовал, что надо быть настороже.
– У меня еще один. – Я вытащила ключ из кармана на поясе.
Нумин, немного помедлив и не вставая с табурета, протянул руку. Я положила ключ ему на ладонь. Он, не сказав ни слова, осмотрел его и начал выдвигать ящики.
– Цена та же, как за последний.
Нумин уже знал, кто я, и мог запросить больше, а я могла больше заплатить.
Я положила на прилавок две монеты и понаблюдала за тем, как он делает слепки ключа. Вид у него был недовольный.
Нумин вернул мне ключ и, не отрываясь от работы, спросил:
– Ты нашла мой осколок?
