Расслабленный вид Траубе и их лишенная формальностей беседа, как-то неприятно обожгли внутренности Эверта. Он только осознавал произошедшее, но ревность добралась до разума и существа быстрее всего прочего.
– Это не ваше дело, милорд.
Все должно было быть не так. Он должен обнимать ее и целовать эти раскрасневшиеся губы, но вместо этого ревновал и говорил того, чего не должен был. Лира вместо того, что укорять его за долгие часы отсутствия, прижиматься горячим телом и отвечать на его поцелуи… Она ненавидела его.
– Это решаемо!
Она проскочила мимо, но вместо того, чтобы броситься за ней Эверт остался на месте. Генрих держал его за плечо и не давал вырваться, качал головой и пресекал все попытки освободиться.
– Прежде чем ты бросишься за ней и наговоришь кучу всего, выслушай меня. Ты должен знать все!
– Я догадываюсь.
– Нет. Ты не представляешь, но прежде!..
Генрих сжал его в объятиях, не менее крепких и сильных, чем король.
– Дружище!
Эти объятия были короткими, но Траубе не давал ему уйти и не собирался страдать чувством такта и оставлять их одних чем удивил сэгхарта во второй раз.
– Ты должен выслушать меня, прежде чем отправишься за ней во дворец.
Эверт нахмурился. С чего бы ей ехать во дворец? Да и кто пустит ее туда?
– Тебя не было больше полугода, Эверт. Ты не представляешь, что произошло здесь за это время.
Полгода? По его расчетам его не было неделю!
– Неделю? – Траубе усмехнулся, поднимаясь вместе с ним к дверям библиотеки. – Даже не знаю корить тебя или поздравлять с тем, что тебе удалось пережить бурю.
Он узнал все, как и Лира когда-то, но только с опозданием в несколько месяцев.
– Катарина рассказала ей о приказе короля и о Сабрине. Остальные добавили красок и омрачили картину. Она по-своему восприняла твою поспешность и наверняка бы сбежала в тот же вечер, если бы не Карл.
– С ним то, что?
Эверт посетило тревожное чувство, но он не смог определить кому же конкретно оно посвящено: Лире или все-таки дяде.
– Слег. Сначала его довела до ручки Сабрина, потом пресса, твое долгое отсутствие усугубило его состояние.
Эверт поднялся к дяде, обнаружил в его комнате Северика. Выдержка старого слуги все же дала сбой – он обнял его, разрыдавшись на его груди. Сегодня Эверта обнимали все, кто не попадя, но не та чьих объятий он желал больше всего.
– Милорд!
Северик утирал глаза, стеснялся своих слез и все же продолжал стоять рядом, чем-то напомнив Эверту ребенка, заключенного в тело взрослого мужа. Эти движения и слезы только усилили это впечатление.
– Мы верили! – говорил он горячо. – Очень верили! Мы с его светлостью не сомневались, что вы вернетесь!..
– Конечно, Северик, – Эверт похлопал его по плечу, затем оглянулся к застывшему в дверях Траубе. – Теперь оставь нас.
Карл не притворялся. Он выглядел плохо. Не таким, как прежде, когда брался манипулировать им, изображая очередное недомогание. Седая шевелюра и пышные усы утратили свой блеск и пышность, поникли, глаза стали совсем прозрачными и безучастными ко всему.
– П…о
Эверт нахмурится. Все куда хуже, чем он думал. Как бы плохо себя не чувствовал Карл он всегда мог найти пару крепких словец для него.
– Карл, теперь все будет в порядке.
– Ли..
– Что ты хочешь сказать? Лира? Позвать ее?!
В коридоре послышались стремительно удаляющиеся шаги. Судя по топоту это Северик, понесся за молодой хозяйкой.
– Про-кля-ну!..
Карл постарался оттолкнуть его от себя, сведя брови на переносице.
– Вввооон!
Эверт остался, не обращая внимание на ругательства и сыплющиеся проклятия. Они не имели никакой силы без вложенной в них магической составляющей. Он ждал, когда дядя откричится, но тот лишь обессиленно упал на подушки и посмотрел мимо него.
– Кля…ну!
– Ваша светлость! Ваша светлость! Ваша светлость!
Эверт только сейчас заметил, что Северик перестал заикаться. Слуга отодвинул его в сторону, перед этим поставив на комод поднос с лекарствами. От него пахло кухней: жаркими печами и пирогами Кики. Стало быть, о его возвращении теперь знают все.
– Его светлости нужно принять лекарства. Его светлость Эрб говорит, что графу Дельвигу нужен покой. Ниии-ккаких волнений.
Эверт как будто бы попал в другую реальность. Но совершенно точно это был его мир и время. Все люди в нем были живы, подвижны, говорили и даже еда имела свой вкус.
– Черт знает что!..
Эверт вышел в коридор, встретившись взглядом с Траубе.
– Мой дом перестал быть моим.
Траубе хлопнул его по плечу и показал взглядом в сторону окна.
– Ты не прав, они ждали тебя, просто кто-то медленно, а кто-то очень скоро вспомнил про ту, которая все это время поддерживала их, забыв о себе. Объяснись с ней, помирись, разъясни ей все…
Траубе замолчал, поняв без слов брошенный в его сторону взгляд. Эверт не нуждался в наставлениях. Он хотел знать, что пропустил.
– Журналисты и сплетники вывали на нее все. Сабрина с одной стороны, Катарина с другой. Эти женщины, а еще многие другие постарались на славу.
