Так и получилось: он ждал их в холле. Все такой же воинственный, насупленный, выжидающе грозный. Но не это поразило Лиру, а его окружение – каким-то образом пусть и в не совсем крошечном холле умудрился уместиться весь штат слуг. Кажется, что они продолжали пребывать, появляясь наверху и тесня тех, кто был внизу. За спиной графа, натянув на лица самые торжественные и вместе с тем гордые выражения лиц ютились лесса Кики и громоподобный Северик. В руках у кухарки блистал поднос с бутылью, рюмками и мисками с ягодами. Мажордом стоял позади, удерживая в руках какой-то отрез ткани, такого же красно-малинового цвета, как жидкость в бутылке.
– Какого дьявола тут происходит?!
Она видела досаду на лице Эверта, только сейчас начиная догадываться о том, что старый граф, кажется, провел ее и выставил... Судя по всему, у них это семейное – делать из людей идиотов.
– Что это значит, Карл?
В ответ на это граф сделал многозначительное «кхм», покосив в ее сторону полупрозрачным глазом.
– Карл, – выдохнул держащий ее за руку Эверт, но тут же исправился. – Ваша светлость, позвольте представить мне вам свою невесту, леди Марту Кауч, будущую носительницу титула графиня, имени Дельвиг и хозяйку этого дома.
Граф пошевелил усами, вновь сделался еще выше, щелкнул каблуками и слегка поклонился ей. Эверт продолжил, кажется, что нехотя, в этот раз взглянув на нее:
– Миледи, позвольте мне представить моего блистательного родственника, дорогого мне дядю, поданного его величества, кавалера блистательного легиона, ландграфа Карла Густава Дельвига.
Лира растянула губы в улыбке, сделала очередной книксен и протянула руку для поцелуя, нехотя. Может кусаться у них тоже семейное?
– Так-то лучше, – проговорил граф и на этот раз куда более спокойным голосом. – Так-то лучше!..
Эверт изволили лобызать сначала в одну, а потом в другую щеку. Сэгхарту это не нравилось. Было видно, что он напряжен, но разве его кто-то спрашивал? Подходил черед Лиры.
– О, мой Бог!
Это сказала Лира. К ней присоединился Эверт, опоздав на какую-то долю мгновения.
– Вы все знали с самого начала? – проговорила она устало.
– Я должен был догадаться! – громыхнул рядом Дельвиг-младший.
Лира покачала головой. Начала болеть голова, потянуло в желудке, напомнив ей, что клубника и сыр дают силы только для пары поцелуев.
– К чему весь этот фарс?!
Ей хотелось махнуть рукой на все и уйти, но ее держали за плечи и оглядывали не то с любовью, не то с придирчивостью, не то еще с каким-то выражением, встав прямо напротив нее.
– Милорд, – начал Карл Густав сначала строго, а потом ехидно добавил, – вы на самом деле хотите этого?!
Лира смотрела на усы кавалера какого-то ордена, предвкушала встречу с ними и то и дело поглядывала на Эверта.
– Чтобы я стал объясняться с вами здесь и сейчас? – закончил тот и все чмокнул Лиру в обе щеки. – Когда вокруг так много свидетелей грядущего семейного счастья?!
Милорд, граф, сэгхарт и кто-то там еще очень хотел. Одного его взгляда стало достаточно, чтобы от людей в холле и след простыл. Они сделали это так спешно и скоро, что Лира не поняла: это они сами или все-таки благодаря волшебству взбешенного хозяина?
– Вместо того, чтобы вернуться в тишину и покой, отдохнуть и набраться сил!.. Я возвращаюсь в очередной бедлам, к напуганным и истерящим девам! Стоило расправиться с Джонатаном, как его место занял ты!
Лира сложила руки на груди. Эверт едва ли обратил на это внимание. Определенно – ей не стоило помогать ему.
– А ты хотел вернуться домой, сделать из меня дурачка и преспокойно отправиться спать?! Не выйдет!
Вновь усач погрозил пальцем, но только перед лицом Эверта.
– Не дам тебе жениться на черт знает ком!
– Ты делал это последние два года! – не выдержал Эверт. – Пытался женить на ком-нибудь у кого есть!..
Понеслось! Голос у кавалера Эйнхайма громкий, резонирует в слабом старческом теле, дрожь передается в руки и это потряхивает Лиру. Сэгхарт тоже не полевая ромашка и зычности ему не занимать.
– Но не на дурочке!
– Да. Они все были дурами! Одна еле говорит, другая то и дело бледнеет, краснеет и слова выговорить не может, третья говорит о детях…
Лира даже цокнула. Если она узнает себя в этом списке достоинств, хотя бы на мгновение – ему конец.
– Слушайте, – она перетянула внимание на себя. – Если вы все знали, то почему бы просто не спросить меня об этом в лоб?
Лира убрала руки со своих плеч. Прикосновения буйного старца было неприятным – он в отличие от Эверта был прохладным.
– Зачем было орать и сыпать обвинениями?
– Хотел знать как идут дела, – просто объяснил тот и кажется, что удивился. – Убедиться, что Генрих сказал правду, а не поиздевался над бедным стариком.
Эверт набрал в легкие воздуха и очень медленно выдохнул.
– Марта – она всегда была чудной. Могла разнести полдома, забыться, размечтаться… Так что все что произошло в замке далеко не показатель.
