Ластианакс шел к выходу из внутреннего двора так медленно, как только мог, лихорадочно обдумывая, как бы повернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу. Он бросил взгляд на бесчувственную Барсиду, лежавшую на земле. Маг знал, что Фретон прячется где-то в зарослях, но на помощь мальчишки особо не рассчитывал.
Раздался металлический стук. Ластианакс обернулся. Алькандр положил меч на землю, а его соратница свернула громовое копье в короткую дубинку.
– Видишь, твой друг свободен, а мы безоружны! – прокричал повелитель лемуров. – Он может безбоязненно покинуть дворец при условии, что ты спустишься и немедленно ко мне присоединишься.
На лице Арки вдруг отразились сомнения. Она сидела на голове каменного грифона, покачиваясь взад и вперед. Казалось, девочка проверяет, насколько ее тело подвержено воздействию силы притяжения.
– Прощайте, наставник, – проговорила она слегка дрожащим голосом.
Затем Арка сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду.
– Нет!
Это вопль сорвался с губ Ластианакса и Алькандра одновременно. Они оба вытянули вперед руки, словно могли удержать Арку, однако девочка уже удалялась от них, все быстрее и быстрее улетая вниз, на дно города, о которое неминуемо разобьется…
Ластианакс упал на колени в холодный снег. Он потерпел неудачу по всем фронтам. Не сумел выполнить последнюю волю отца. Арка погибла, а повелитель лемуров до сих пор жив.
В лицо ему ударил порыв ветра.
Ластианакс вскинул голову.
Перед Алькандром появился вихрь пыли: мелкие частицы сложились вместе, приняв вид тринадцатилетней девочки с растрепанными белокурыми волосами. Прежде чем Ластианакс понял, что происходит, Арка схватила лежащий на земле меч и, навалившись на оружие всем весом, ударила повелителя лемуров в живот.
Время словно замедлилось. Согнувшись над лезвием, Алькандр смотрел на нее округлившимися глазами. Глазами Широн. Арка воткнула клинок по самую рукоять. Она чувствовала под руками тело своего противника и кровь, вытекающую из его раны. После телепортации девочку шатало от слабости, и она держалась за рукоятку меча, чтобы не упасть.
В следующий миг ее отшвырнули в сторону: между Аркой и Алькандром вклинилась Пентесилея, издав отчаянный крик. Теперь между пальцами повелителя лемуров ручьем текла кровь.
– Вытащи его! – одними губами выговорил мертвенно-бледный Алькандр.
Пентесилея ухватилась за рукоять и, с силой потянув, выдернула окровавленный клинок. Хозяин лемуров пошатнулся, согнулся в три погибели, зажимая ладонями рану. На снег падали крупные капли крови: из-за того, что оружие извлекли, кровотечение усилилось.
Арка вспомнила слова Пентесилеи: «Я не могла умереть, я не могла жить, я осталась просто куском плоти, неспособным думать ни о чем, кроме боли». Теперь, когда живую лазурь вытащили из его тела, Алькандра вновь защищало проклятие. Ничто не могло его убить. К тому же он уже начал восстанавливаться. В воздухе повеяло запахом горелой плоти. Вокруг пальцев мага обуглилась одежда: он сам прижег свою рану.
Арка знала, что нужно делать: остановить действие проклятия. Борясь с сотрясающей ее тело дрожью, девочка схватила висевшую у нее на шее подвеску, которую Алькандр опрометчиво ей оставил, развернула орихалковое перо, и на свет появился самородок живой лазури. Блестящий, ярко-голубой, как глаза амазонки, долгие годы носившей его на поясе, как глаза ее сына, который очень не хотел умирать.
Алькандр бросился к девочке, чтобы отобрать у нее самородок.
Три дротика пронзили его торс. Лежавшая на земле Барсида очнулась и приподнялась на локте, ее правая рука, закованная в механическую броню, была поднята. Повелитель лемуров ахнул и споткнулся.
Ноги его подкосились, на губах показалась розовая пена. Из ран закапала кровь, и снег вокруг Алькандра стал багряным. Маг рухнул на землю и скорчился, точно умирающее животное.
Внутренний двор содрогнулся от нечеловеческого, скрежещущего вопля: это кричала Пентесилея. Царевна отшвырнула копье и каталась по земле, сжимая обеими руками скрытую шлемом голову: как и ее хозяин, она корчилась от боли.
Барсида встала, шатаясь подошла к Алькандру и упала на колени рядом с ним, по ее щекам потекли слезы. Сознание покидало мага, его глаза казались огромными на побледневшем лице, в уголках рта пузырилась кровь. Арка услышала, как он шепчет:
– Почему ты плачешь, убивая меня?
– Потому что я тебя любила.
Повелитель лемуров закрыл глаза, и Арка поняла, что на этот раз все действительно кончено.
Порой мы с удивлением понимаем, что не испытываем ни грусти, ни сожаления, прощаясь с планом, который вынашивали всю жизнь. В тот день Ластианакс шел вместе с Пиррой на заседание Совета, проводившееся впервые после окончания Великого Холода, и, посмеиваясь над собой, размышлял о том, как легко принял ситуацию, из-за которой еще пару месяцев назад страшно бы переживал. Рядом с ним Пирра придирчиво просматривала документы, которые юноша для нее подготовил. Она передвигалась по коридорам Магистериума в зачарованном парящем кресле, вытянув перед собой больную ногу.
