Немудреные шуточки в паре с хорошими новостями (конечно же, хорошими - кому не понравится открыть в себе изобретательские таланты!) подействовали как надо. Народ оживился, зашевелился. Что ж, хорошо. Значит, к бою готовы. Значит, живем. Живем!
Дав нашим еще несколько минут порадоваться, я решил закрепить и, пусть и неформально, но оформить итоги своего выступления.
- Так, Алина, Сергей, Николай, еще немного внимания!
Все примолкли и уставились на меня.
- Вы понимаете, что какие-то изобретения удастся продать сразу, какие-то позже, что-то принесет денег больше, что-то меньше. Пока Николай начнет нормальную зарплату инженера получать, а здесь инженер просто обязан быть, как раньше в школе учили...
- А как в школе учили? - от удивления Николай даже перебил меня, чего обычно не делал.
- Учили грамотно писать слово 'инженер'. Через 'е' после 'ж', а не через 'и'. А чтобы дети лучше запомнили, им объясняли, что инжЕнер - это тот, кто приносит своей жЕне много денег.
- Вот же было время! Извини, Федор.
- Ничего. Здесь, кстати, время должно быть таким же. Но я все-таки не об этом. Я вот о чем. Пока мы не выйдем на нормальные доходы, нам нужно действовать всем вместе. Вплоть до возвращения имперской ссуды, а если понадобится, то и дальше, предлагаю объединить наши способности и наши деньги. Заработок каждого - доход всех. Тратим по общему согласию. Ты, Николай, будешь работать и изобретать. Алина с Сергеем будут изобретать. Я тупой и вообще гуманитарий, изобретать не умею, поэтому... - пока я лез в карман, приятно было послушать возражения товарищей против такой неуместной, на их взгляд, самокритики, - ...поэтому вношу в общее дело свой вклад. Точную его цену я не знаю, но, думаю, дешевой эта штука быть не должна.
С этими словами я положил на стол тот самый перстень, который Корнат снял с убитого мераска. Черт, надо будет оперативно найти какого-нибудь ювелира, чтобы оценить побрякушку. Завтра и спрошу нашу домовладелицу.
Народ внимательно разглядывал ювелирное изделие, пришлось постучать по столу, чтобы вернуть внимание публики к себе.
- Дорогие мои. Я понимаю, что каждому из нас хочется иметь свое и только свое. Будем иметь свое, обязательно будем. И чтобы это время настало для нас быстрее, сейчас своего быть не должно. Ни моего. Ни твоего. Ни его. Ни ее. Только наше.
Все сосредоточенно притихли. Кажется, поняли.
- Алина? - спросил я.
- Я согласна, - рыжеватая челка встряхнулась при утвердительном кивке.
- Сергей?
- Согласен.
- Николай?
- Да.
- Один за всех? - да, глуповато. Да, неоригинально. Но...
- Все за одного! - выкрикнул нестройный хор из трех глоток.
Хм, повторить, что ли? С некоторым сомнением посмотрев вниз, я от этой идеи все-таки отказался. От какой? Спуститься с третьего этажа на первый и снова в быстром темпе подняться. Причем, прошу заметить, на третий этаж не типовой московской или еще какой многоэтажки, а Императорской публичной библиотеки, где расстояние от пола до потолка раза этак в три, а то и три с половиной, повыше. Что самочувствие мое улучшилось после перехода через неизвестно откуда взявшийся мосток, я заметил еще на хуторе Триамов, но оно, как ни странно, так и продолжало улучшаться. Вот и сейчас, я легко и непринужденно вспорхнул по библиотечной лестнице, даже дыхание не сбилось. Но нет, повторять не буду, не за этим сюда пришел.
С некоторых пор библиотека стала мне вторым домом. Ходил я сюда как на работу, проводя в книжном храме часов по шесть-восемь почти ежедневно, хорошо хоть, стоило удовольствие недорого, да и затраты уже вовсю окупались. Особой сложностью имперское патентное законодательство не блистало, несколько патентов и лицензий нам удалось-таки продать, а учитывая, с какой скоростью работал изобретательский конвейер супругов Демидовых, пардон, Демитт, объем доходов нашего общества с ограниченной безответственностью имел выраженную тенденцию к дальнейшему росту.
Алина восприняла мои слова насчет изобретений как руководство к действию и начала именно с туши для ресниц и лифчиков 'пуш-ап'. Вот с этой деталью дамского туалета все получилось лучше некуда. Тут, как выяснилось, бюстгальтеров еще не было не то что 'пуш-ап', а вообще никаких. Ну, Алина и развернулась... Сейчас денежки за лицензии на пошив этих изделий отстегивали ей сразу несколько самых модных столичных ателье, и Алинка всерьез подумывала об открытии собственного заведения. А вот пристроить тушь не удавалось долго, не та тут мода. Здесь контрастные тона на женском лице - признак актрисы, проститутки или, в лучшем случае, эвгланки, то есть коренной уроженки имперского Юго-Востока. В конце концов патент на тушь для ресниц купила у госпожи Демитт дирекция императорских театров. Мы-то, с позиций нашего послезнания, понимали, что купила по дешевке, ну да ничего, три с половиной сотни лассов на дороге не валяются. А если бы и валялись, я бы только по этой дороге и ходил, честное слово!
