Дождались, мать-перемать! Мераски решили, что лошади отдохнули и пора продолжить. Вот только продолжили они не попытки атаковать каре, а карусель со стрельбой. Активным огнем их снова отогнали подальше, но попыток засыпать нашу пехоту стрелами они не оставили, просто радиус круга, который кочевники выписывали вокруг нас, несколько увеличился. И то радость - стрелы до нас долетали уже не все, а пули из мерасковских карамультуков, если и долетали, то в незначительных количествах. Однако же сильно много хорошего в этом положении я не наблюдал, потому что мы сдвинуться с места не могли и единственное, что нам оставалось - ждать свою кавалерию. А если она не придет, то сколько нам ту еще стоять? До ночи? До завтра? Или до того, как бессмысленность ситуации станет ясной и для мерасков? У них-то тоже никаких разумных вариантов не просматривалось, кроме подхода подкреплений. Но вот в такую вероятность верилось с трудом - на мой взгляд, количество мерасков, бросивших своих овец ради попыток пободаться с пехотным каре, и так было слишком большим. Вот что только они тут забыли? Во имя чего эти бестолковые атаки? На что мераски вообще надеются? Что продержат нас в стоячем положение до того, что мы в конце концов замерзнем? Теоретически такая вероятность имеется, но и противник у нас в тех же погодных условиях...
Размеренные дробные очереди, характерные для митральез, прозвучали райской музыкой. Мераски, только что кружившие вокруг нас плотной массой, с похвальной скоростью рассыпались, оставив на земле, как казалось мне с этого расстояния, не так уж много людских и конских тел. Впрочем, некоторое сожаление по поводу столь малых вражеских потерь тут же исчезло, уступив место искренней радости, сопровождаемой боевым кличем, прокатившемся по рядам пехотинцев. И было же, было чему радоваться! Кавалерия, на полном скаку разворачивающаяся из колонны в линию, правый фланг, заходящий для охвата противника, кони, подобранные в масть по эскадронам, трепетание черно-золотистых флюгеров на пиках - красотища!
Мераски, думаю, тоже впечатлились открывшимся зрелищем, но поскольку эта красота для них означала совсем не то, что для нас, никакой радости не показали. По-быстрому развернувшись, они явно нацелились избежать встречи с нашими кавалеристами путем экстренного отступления.
Действия мерасков предсказал, судя по всему, не я один. Раздались резкие команды офицеров батальона, затрубили пехотные горны, каре с поражающей быстротой развернулось в линию, оставив на месте своего стояния небольшой отряд для прикрытия раненых и обоза, по линии пронеслись одна за другой команды 'нале-во!' и 'бегом - марш!', и образовавшаяся в результате длинная колонна дробно топая, пустилась вперед, параллельно бегущим мераскам и пока что их опережая. Штабные офицеры, бывшие нашими соседями внутри каре, пустили своих коней мелкой рысью, держась левее пешей колонны, мы с Лоркой, решив, что эти уж точно знают, что делают, тоже развернули лошадок и пристроились им в хвост. Через какое-то время колонна, повинуясь командам 'стой!' и 'напра-во!', вновь превратилась в длинный развернутый строй в три шеренги.
Суть этого маневра стала понятной, когда мераски с нами поравнялись, а наши легкоконники предусмотрительно поотстали. И как только растянутая толпа конных беглецов оказалась напротив нашего строя, ожидаемо последовала команда 'залпом - пли!'. Да уж, это получился расстрел, классический и безжалостный.
Второго залпа пехота дать не успела - выживших после расстрела нагнали наши кавалеристы.
Ударив в пики и сразу же выбив немало мерасков, легкоконники взялись за сабли, и тут началось... Не так близко мы стояли, чтобы видеть подробности, да и, боюсь, трудно было бы рассмотреть эти самые подробности в безумном мельтешении сверкающих под вышедшим посмотреть на побоище солнцем клинков, верчении коней, понукаемых своими всадниками, и прочими быстро меняющимися картинами кавалерийского боя. Доносившиеся до нас крики и вопли, лязг железа, конское ржание и прочее звуковое сопровождение тоже особой ясности происходящему не придавало. Однако же здравый смысл подсказывал, что уже скоро мы увидим очередную победу имперского оружия. Наших было больше (если я правильно прикинул численность атакующей кавалерии, то это был легкоконный полк в полном своем составе, то есть под семь с половиной сотен строевых чинов), наши, в отличие от противника, вступили в бой свежими, опять же, атаковали, а в конном бою это сразу же дает преимущество, противник уже втянулся в бегство, и ни сил, ни времени толком защищаться у него не оставалось... В общем, по всей совокупности имевшихся причин следствие должно было оказаться однозначным.
Второй раз за день я вспомнил капрала Броссе, на этот раз его рассуждения о физических кондициях наших и неприятельских коней, и снова убедился, что словам бывалого солдата стоит доверять. Вот честно, сам, своими глазами видел, как валились и перекатывались через спину лошади кочевников от сшибки с нашими конями!
