Дочь любимой женщины полностью

Забронировать жилье, заказать билеты, получить, если надо, визу. Собрать чемодан (белье-носки, рубашки, запасные джинсы, обувь такая и сякая, на всякий случай приличный костюм; несессер; аптечка; планшет, мобильник, зарядник, фотокамера). Деньги: перевести нужную валюту на нужную карточку, приготовить наличность. Аэропорт: регистрация, досмотр, паспортный контроль, посадка, полет, прилет, контроль, багаж, досмотр, такси, отель, ужин, прогулка, сон, утром завтрак в кафе отеля. Собор, монумент, музей, старинный квартал, обед, набережная, туристен-букинистен-антикварен-штрассе, оперный театр, ресторан национальной кухни, банкет, прием у посла, вечер в опасном районе, пейзаж, горы, долины, пропасти, водопады, небоскреб, университет, кукольный городок, «здесь жил и работал великий кто-то», конференция, до умопомрачения умные доклады, аспирантка из Нью-что-то-там, молчаливый секс в номере, шампунь в маленьких бутылочках, записка с сердечком и просьбой не вспоминать и не искать, завтрак в кантине кампуса, автобус, гран-расселина, мегавулкан, макси-ледник, папуасская деревня, знаменитое место впадения реки М. в реку Н., замок барона, «на этой плахе казнили такого-то», тихая неделя в домике у моря, штиль, но холодно, тяжелые белые ноги уборщицы, у нее диплом Гарварда и австралийский акцент, забытая книга на пляже, тамильский шрифт, обшарпанный поезд до города, кинофестиваль, иранский гений и корейский маэстро, отель, в ресторане громко играет перуанский виртуоз на чаранго, шум в ушах, утром такси, аэропорт, регистрация, досмотр, контроль, дьюти-фри, посадка, полет, затекли ноги, прилет, контроль, багаж, такси, домой.

Белье из чемодана в стиралку. Йогурт. Душ. Спать.

А через две недели то же самое. И вот так – десять раз в год.

Тоска.

Чуть больше ста лет тому назад, в 19** году, один не очень известный художник написал знаменитую картину – «Девушка в шляпке с цветами»: на солнечной веранде в соломенном кресле сидит его двоюродная сестра семнадцати лет. Нога на ногу, голые коленки, шелковое платье, римские сандалии по тогдашней моде, каштановые волосы падают на плечи, чуть запрокинутая голова, улыбка или даже смех, а большие темные глаза прячутся в тени от шляпки, к которой приколот букетик. От этого их взгляд становился загадочным, тревожным, задающим какой-то опасный вопрос. Эти пристальные глаза, светящиеся в тени соломенной шляпки, составляли странный, но притягательный контраст со светлым, молодым, чистым и беззаботным обликом девушки. Наверное, поэтому картина и стала знаменитой.

О ней писали критики, на выставках перед ней толпились зрители, она сразу разошлась в тысячах фототипий и копий – и настенных, и уменьшенных до квадратика почтовой марки, и увеличенных до размера огромной витрины в каком-нибудь парикмахерском салоне.

Девушка вдруг тоже стала знаменитой. Ее узнавали на улицах, говорили комплименты, целовали ручки, дарили букетики – в точности такие, как на той картинке, на шляпке. Слегка опьянев от такой популярности, она почему-то решила стать художницей. Как ее кузен, в которого она, возможно, была чуточку влюблена. А может быть, вовсе даже и не чуточку.

Да, кажется, так оно и было. Она, как тогда говорили, была своенравная и взбалмошная особа. Художник этого побаивался. Ему, человеку хоть и молодому, но семейному и трудолюбивому, не нужен был роман с юной легкомысленной кузиной. Поэтому он отказался преподавать ей живопись, как она ни просила. Но дал ей денег, чтобы она поехала в столицу союзной страны, заниматься у знаменитого мэтра, своего старшего друга и отчасти учителя.

Он послал мэтру письмо, мэтр ответил согласием и поручил одному из своих новых учеников встретить девушку на вокзале.

Она была счастлива столь удачному стечению обстоятельств и уезжала с искренней мыслью посвятить три-четыре года живописным студиям.

Но, как мы уже знаем, она была девицей своенравной и взбалмошной.

Прямо на перроне она влюбилась в того юношу, который ее встречал. Посмотрела ему в глаза своим таинственным взором, и они поехали не в ателье к мэтру, а в меблированные комнаты недалеко от вокзала. А наутро – в ратушу, потому что она была социалисткой и противницей церковного брака.