Шторм пил, много пил. Но не пьянел. Только сейчас он осознал, что натворил. Он получил, что хотел, но на душе было мерзко. Получил ли? Ведь, по сути, он хотел не этого. А ведь девчонка ему не врала, она действительно оказалось девственницей.
— Что, сломал любимую игрушку и плачешь? — С издёвкой спросил Буран вместо приветствия
— Да пошел ты! — злобно ответил Шторм.
Временами он ненавидел старшего брата, особенно когда тот был прав. А он частенько был прав.
— И что же ты с ней сделал? — спросил Буран.
— Я подчинил ее себе. Я взял что хотел, силой. Как ты учил. — Шторм перевел взгляд на брата и добавил:
— Она заслужила это. Она играла со мной. Она отказала мне. Она…
Шторм перевел взгляд на пустую бутылку и замолчал.
— Ты не подчинил ее себе, ты сломал ее. А ты подумал о последствиях? Что сделает ее отец, когда узнает? — Буран повысил голос.
— Он арестован — простой ответ взбесил его ещё больше.
— Арестован? Он что в тюрьме? В кандалах? Лишён своей силы? Нет, он сидит в астрономической башне и готовится к ритуалу. Или ты реально думаешь, что отец всерьез его арестовал? Своего самого верного соратника, после стольких лет дружбы? — практически кричал старший брат на младшего:
— А ты обесчестил его дочь!
— Она его воспитанница — ещё один простой ответ.
— Ты реально такой дурак? Думаешь, такой человек, как магистр Северус возьмёт на воспитание кого попало? Это его внебрачная дочь и все это знают! Если бы ты почаще бывал дома, тоже бы знал!
Как он был зол! Вот всю жизнь так! Почему его младший брат никогда не думает головой, а думает тем, что между ног! Видно история с монастырем его ничему не научила! Ладно, девчонке все равно не жить, авось магистр и не узнает, что произошло! Свидетелей нет, только слухи и домыслы. А эта, все равно в таком состоянии, что ничего никому не скажет.
Буран перевел взгляд на младшего брата и понял, что разговаривать с ним сейчас бесполезно. Есть дела поважнее, например Циклоп. Надо проучить его за дерзость!
Одноглазый нашелся на кухне, где в наглую лапал молоденькую служанку. Приглядевшись, он увидел Злату, горничную, которую приставил к Лизе.
Та билась в истерике и молила к ней не прикасаться.
— Циклоп! — в ярости окрикнул его Буран.
— А я смотрю, ты совсем страх потерял! Девочку отпустил!
— Ваша светлость, это не я. Это Верховный приказал — заприсмыкался наемник.
— Что приказал? Испортить всех девок во дворце? — с усмешкой спросил принц.
— А это… Вы сами обещали отдать ее мне, когда подрастет. Она подросла, уже почти женщина.
— Я передумал. Передай всем, эта девочка под моей защитой! Кто тронет — пожалеет — прорычал Буран, подняв крепкого мужчину в воздух одним движением пальца, и приказал девчонке:
— Пошла вон!
Злате не нужно было повторять дважды. Она в слезах выскочила из кухни и мужчины остались вдвоем.
— А теперь поговорим — уже более спокойно сказал Буран.
— Что ты миледи Лизе наговорил? — спросил он.
Они прошли не один бой вместе, чтобы Циклоп не понимал, в какой ярости его господин.
— Ваша светлость! Я бы никогда, но приказ Верховного. Я просто исполнял приказ.
— Какой приказ? Что он тебе велел сделать? — прорычал он.
— Девчонка вьет из вас веревки. Вы подались на ее чары! Она хочет заколдовать вас, обольстить. Я просто должен был напугать ее так, чтобы к вам не подходила. Чтобы даже носа из комнаты не показывала, пока время не придет — лебезил одноглазый.
Буран усмехнулся. Какая псевдозабота. Похоже на отца.
Он снял заклятие, и мужчина с грохотом упал вниз.
— Теперь рассказывай, что произошло в обеденном зале?
Циклоп понял, что убивать его пока не собираются и осмелел:
— Ваш брат развлекался. Сперва мы не хило так буханули, а потом он узнал, что магистр льда и воды в башне и приказал привезти пленницу. А девка гордая оказалась, с норовом. Я ее увидел, сразу понял, та самая, с бала. Сама в кандалах, а разговаривала так, как будто это мы ее пленники. Милорду Шторму пощечину влепила и говорит "никогда не буду твоей". Он взбесился и приказал нам ее изнасиловать.
— Чего? — у Бурана в груди все похолодело.
— Ну да. Никогда не видел его в такой ярости. А девка сильная, кусалась, вырывалась, кричала, что убьет нас. А как я ей припомнил, что трахнуть её обещал, так и притихла. Я в нее уже почти вошёл, как милорд меня остановил, да и выгнал всех. А яйца то гудят, трахаться хочется. А тут эта белобрысая, ну я и решил развлечься. А что, четыре года прошло, как она здесь.
— Извращенец? Ей всего пятнадцать! Вот будет хотя бы семнадцать, тогда и трахнешь — возмутился Буран.
— То есть вы отдадите ее мне? — с надеждой спросил Циклоп.
— Посмотрим — усмехнулся принц.
— Ты сам виноват, проболтался Лизе, теперь надо как-то из убийцы и насильника, снова превратиться в приличного человека. Мне, дружок, тоже трахаться хочется.
— Хороша девка, да? Может, всё-таки поделитесь, как в старые добрые времена? — совсем осмелел наемник.
Взгляд Бурана моментально стал холодным, а голос не требующим возражений:
