Тянусь к его губам, пропуская волосы сквозь пальцы. Поцелуй как дыхание, как глоток свежего воздуха, совсем не похожий на те, пропитанные дымом, что остались в ночном клубе. Махровый халат скользит по коже, падая к ногам. Я испытываю лишь освобождение, осознавая, что избавилась совершенно ненужной преграды, которая только мешала. Тугая налитая грудь болит от возбуждения, и я трусь сосками о его кожу, слыша, как он резко вдыхает воздух. Он отрывается от моих губ и утоляет болезненную потребность ощутить, как его зубы прикусывают сосок, втягивая в рот, даря неземное удовольствие.
Я сразу понимаю, что неустанно повторяю его имя, мольбой слетающее с уст. Его движения грубы, порывисты, но они превращают меня в вязкий тягучий мёд, влагой стекающий в трусики. Богдан опускается на колени и спускает моё скудное белье по ногам, целуя мелко подрагивающий живот.
В ужасе замираю, наблюдая, как его губы касаются моего лобка, и смотрю на него до тех пор, пока он не поднимает на меня полные порока глаза. Пальцы сжимают мою икру и тянут вверх, так что моя стопа оказывается на его плече. И вот я совершенно открыта перед ним. Никогда не чувствовала себя настолько незащищённой до того мгновения, пока его язык не прошёлся по клитору. Мои пальцы замирают над его головой, словно какая-то часть моего разума стыдится происходящего, но я с лёгкостью избавляюсь от неё.
То, что он делает со мной, похоже на изощрённую пытку. Он целует меня там с такой жадностью, будто хочет выпить до дна, поглотить, доводя движениями языка до исступления. Оргазм накрывает меня с головой, награждая теплом, которого я всю жизнь была лишена, он подарил мне его, как Прометей - людям огонь. Сквозь тело ещё проходят разряды тока, я в полубессознательном состоянии прилипаю к стене. Наверняка бы упала, если бы Богдан, поднявшись, меня не придержал.
Он шепчет мне на ухо какие-то слова успокоения, но мозг не в силах сейчас их обработать. Когда горячая головка члена касается моих половых губ, я замираю, ловлю губами воздух, потому что воспоминания о боли, доставленной его габаритами, ещё свежи. Но стоит ему войти в меня, мягко, как по маслу, я выгибаюсь, желая принять его как можно больше. Всё так как должно быть, он там, где нужно, никакого дискомфорта нет. Только жажда, которую он утоляет с очередным погружением в моё тело.
Мои ноги охватывают его торс, и я вторю его движениям во мне, направляясь ему навстречу, беспорядочно целуя, сильно оттягивая его волосы назад.
Богдан, вбиваясь в моё тело, раскачивает на волнах удовольствия, наполняя собой, пока с очередной фрикцией меня не уносит куда-то очень далеко. Чувствую себя шхуной, дрейфующей в океане, не чувствуя ни рук, ни ног, только безграничную лёгкость.
На моих губах его рот и собственный вкус. На липкой коже капельки пота, и я почему-то совершенно бессознательно провожу языком по его скуле, словно кошка, вылизывающая своего хозяина. Моего хозяина.
Её запах, нежность кожи, тепло прикосновений действовали на меня словно дурман, стирая все мысли. Я позабыл о боли, о ране, которую нужно будет снова показать врачу, о брате и задании Хмеля, о том, что голова должна оставаться холодной. Всё это больше походило на помешательство или приворот, потому что последнее время единственное, о чём я мог думать, это Бэмби. Я обманул её, сказав, что в ближайшие дня три нам лучше не высовываться из домика, потому что меня ищут, и единственное, чему мы предавались всё это время, иначе как грехом назвать нельзя.
И сейчас я лежал, пялясь в потолок немигающим взглядом, пока рядом спала Ульяна. Мы трахались весь минувший день, и я никак не мог ею насытиться и до сих пор чувствовал сосущий голод, пожирающий изнутри.
Кажется, только сейчас кровь отлила обратно к мозгу и моя мыслительная деятельность вновь начала функционировать. Я понимал, что с той ночи в клубе мной руководили одни инстинкты: найти, утащить в своё логово и трахнуть. А теперь, удовлетворив свои потребности, я смог оценить масштаб совершённой мной глупости.
При этом я понятия не имел, что испытываю к Бэмби. Чувство новое, неизведанное и пугающее до чёртиков. Стоило посмотреть на неё или просто вспомнить растерянный взгляд карих глаз, как всё нутро затапливало теплом. Не только пах, но и выше, обогревая орган гораздо опаснее для душевного равновесия, чем член.
Мысли бурлили в голове от одной лишь попытки предположить, что может случиться, если мы будем вместе. Накинул куртку и вышел полуголый, в тонкихспортивных штанах, подышать свежим воздухом через фильтр сигареты. Прислонившись лбом к ледяному перекрытию, потёрся об него немного в надежде, что холод потушит пожар в голове, но ни черта не получалось.
– Богдан, – раздаётся за спиной тихий сонный голосок.
Я не оборачиваюсь, лишь вопросительно мычу, не в состоянии смотреть на девушку, отлично понимая, что нужно сделать.
– Что-то случилось?
