Так мы шли почти неделю, пока не дошли до окраины затопленной деревни. Большинство из них мы уже обошли большим кругом, но к этой пришлось подойти. Она ближайшая, стоящая перед ледником и менее затопленная. Вокруг уже давно были облетевшие, словно мертвые, деревья, жёлтая трава, местами небольшие участки снега. Небо затянуто тучами, ещё немного и пойдет снег. Тут я немного вынырнула из своих мрачных мыслей. Огляделась. Мы стали подходить к самой деревне.
Это было ужасно. Дома, утонувшие во льду почти до окон. У дальних, что находятся ближе к реке, крышу только и было видно.
— И как часто такое происходит? — растерянно уточнила я, оглядывая пейзаж.
— Нечасто. На сколько я помню, это первый раз за, может, лет пятьсот если верить истории. В этом году было слишком жаркое лето. Намного жарче, чем обычно. В итоге ледник подтаял и часть льдов откололась и даже упала в залив. — он встал и пальцем указал на несколько больших кусков льда, выглядывающих вдалеке. Крупные скальники торчали прямо из замёрзшего залива. — Этого тут не было. Это осколки ледника, айсберги. Они-то и подтаяли, затопили залив.
— И много людей пострадало?
— Как я понял — все произошло постепенно, в течение некоторого времени, так что всех удалось эвакуировать раньше. Но имущество уже да. Надо ждать, пока растает лёд, и сойдёт вода. Если сойдёт. Если такая жара будет продолжаться, многие прибрежные городки у залива исчезнут.
— Имущество можно снова нажить, а вот возродиться ещё никто не сумел.
— Согласен. — выдохнул он, оглядывая то, что было деревней.
— Это та самая деревня с переправой?
— Нет. Это другая. Намного севернее и немного дальше от основной части залива. Просто сейчас так не кажется.
— Ясно.
Далее мы шли вдоль деревни. Я все рассматривала когда-то жилые домики. Представляла как тут было хорошо людям, счастье, повседневную суету, что, должно быть, ещё несколько месяцев назад, наполняло это место и снова мысли свернули на Кима.
— А как он жил помимо вашей работы? — Колин сразу понял о ком я.
— Да хорошо. На самом деле дома он более основательный и деятельный чем я. Да и домашний тоже.
Я думала это все, но мы прошли ещё немного, забрались на холм и тут я услышала продолжение:
— У него была семья. Жена и двое детей.
— Как?! Я думала он, как и ты. Он столько рассказывал, так почему ничего о них не говорил?!
— Он привык о своей личной жизни в походах не распространяться. Когда-то был случай, когда мы только начинали работать вместе над государственными делами, он так подставился. Разболтался о тогда ещё своей невесте и после ее взяли в заложники. Сару мы спасли, но след остался. С тех пор он больше именно на работе о семье не распространяется. Просто не может. Не мог.
— Понятно.
— Это я должен быть на его месте. Как я ей в глаза посмотрю?! — резко вскинулся Колин, но продолжал шагать.
— Не говори так. Никто не застрахован, тем более с вашей работой. В данной ситуации одно хорошо — в его детях продолжение его. Его дух, его кровь. Сколько им?
— Старшему девять, младшей пять.
— Не такие маленькие. Будут помнить отца. Какой он был, что считал плохо плохим, а что хорошо хорошим.
— Если с этой стороны посмотреть, то да. У меня никого нет. И горевать оставлять некого. — все гнул он свою линию.
— У тебя теперь есть я. — возразила я — Мы столько всего пережили. Да и уже выяснили, что жизнь путешественника меня не пугает, а даже притягивает. И чем чаще я об этом думаю, тем больше прихожу в уныние от мысли сидеть в четырех стенах. Разве что вот выспаться на хорошей кровати и отмыться, отдохнуть бы не отказалась.
— От этого бы никто не отказался — наконец улыбнулся Колин. Подумав, добавил — да и обычно у нас именно путешествия, не по работе — не опасные. На сколько это возможно конечно. — последняя фраза заставила улыбнуться меня.
До ледника мы шли ещё дня четыре. И все это время обдумывали что делать, если преследователи нас нагонят. Теперь задержать их некому.