После за ужином Колин рассказал, как прошла поездка. Информация уже перестала быть секретной, и сегодня-завтра можно ожидать часть этого в газетах.
На аудиенции нашего посольства, включая специальную команду для поиска с султаном, выяснилось, что он сам действительно не в курсе махинации его подданных. Достаточно быстро выяснилось, что многими такими вещами занимался и где прикрывал, а где разрешал действующий советник визирь Наран. Он делал это не из корысти, а думая, что честно служит государству, делая то, что для него лучше. Старался не вмешивать султана в грязные проступки подданных и часто или зачищал всех, или, как в этот раз, прикрывал, посчитав, что в будущем это может быть на благо. Очень много такого вскрылось. А с помощью Нормана замолчать не удалось ничего. После всего всплывшего визиря казнили, даже несмотря на предыдущие заслуги. Сильно уж много всего выяснилось.
Правда, вот, что касается Нормана султан был в курсе и в учёт компенсации, скрипя зубами, согласился выдать тех двух детей Мидисе. Дети оказались спокойные, даже маленькая девочка Алиса. Норман сразу забрал их под свое крыло и попросил оформить как своих детей.
Как выяснилось рабов-мидисцев всего изначально было около трёхста. А идея оставить часть их рабами после подписания мирного договора вышла случайно.
Жена одного из визирей увлеклась таким рабом и когда муж узнал, решила помочь ему сбежать. Напоила зельем, что временно останавливает сердце и имитирует смерть. Муж действительно решил, что раб умер. Ему почти удалось сбежать, но подвело то, что он, дурак, решил бежать не один, а с этой женщиной. Их поймали недалеко от особняка. Их заметила охрана.
В итоге женщину показательно убили на глазах у всего гарема, а мужчину изуродовали и оставили на разведение. После, озлобленный муж поделился находкой со своими друзьями, и таким образом они обрекли сорок шесть человек на вечное рабство. Большее количество просто не успели.
На данный момент выживших из них оказалось девятнадцать. Вернулись на родину только двенадцать. Семь, будучи простыми жителями на родине, смогли-таки прижиться в Талии, сделать карьеру. А трое даже стали свободными. Выкупили несколько собственных детей и даже женщин, которых считали женами. Из этих двенадцати человек семь, после всего пережитого, уехали жить в уединенные небольшие поселения. Они просто не в состоянии были переносить большое количество людей, особенно высшее общество. Остальные тоже стали практически затворниками. Сама Талия признала свою вину на международной арене и откупилась золотом и некоторыми специалистами, на которых настояла Мидиса. Это перед нами. Специалисты переехали вместе со своими семьями немедленно.
Азаргии все же не упустила случая и, пока верхушка государства танцевала перед нашими представителями, отвоевала самый северный кусок горного хребта, что являлся границей между государствами. Причем, если изначально степняки планировали захватить только территорию, где располагается священное место, то захватив его решили пойти дальше. Таким образом большой кусок гор, что поворачивал вдоль моря и уходил дальше вдоль него, снова стал принадлежать Азаргии. Как и все поселения около него.
Талийцы кусали локти, но посольство самой Азаргии подсуетилось и пока наши ещё были в стране, добавило пункт смены границы в дополнение к новому договору о мире. Наши это дело поддержали. И поскольку султан не хотел очередной войны, а всех людей он уже выдал и ошибки признал — деться было некуда. Он отстоял приграничный город и пару деревень рядом, где проживали в основном талийцы, но на этом все.
Кто бы мог подумать, что одна женщина обрекла столько людей на пожизненное рабство и смерть из-за любви.
Наша свадьба, вопреки моим желаниям раздулась сперва до ста гостей, а потом и до двухста, когда стало известно, что ее решил почтить король Иоан. Так что подготовка в виде четырех месяцев оказалась впритык. До сих пор с содроганием вспоминаю это время. И тем значительнее был для меня сам день свадьбы.