Янко и Каталина всё говорили и говорили о своём. Агнешка не могла слышать их разговора. И всё-таки знала, что говорят они о заречении, которое вот-вот должно бы состояться. Тогда дочь священника и сына деревенского головы обвяжут алыми лентами, споют им песни предков и станут готовить к скорой свадьбе. Не успеет пройти весна, как заречённые навеки предстанут друг перед другом мужем и женой.
— Ты ышо тута бродишь?! — осерчал продавец сладостей, заприметив Агнешку неподалёку от прилавка. — Пошла, говорю, ведьма!
Он выхватил какую-то дубину и замахнулся. Народ шарахнулся в испуге. И тут уже все разглядели, что мольфарова дочь стоит среди них.
Пока людская злоба не закипела через край, Агнешка пустилась со всех ног обратно к своим выселкам, к отцу, к единственному, кто не оставил её и ни что не променял.
———————————————
Жнивень— одно из славянских названий августа.
Дожинки— праздник урожая. В зависимости от местности этот праздник имеет разные названия и разные даты, так как климат на территории, где жили славяне неодинаковый, так что и сбор урожая проходил в разное время.
Хмурень— одно из славянских названий сентября.
Рябиновые ночи — как правило, под этим определением подразумевается наступающий осенний сезон с грозами и сильными ветрами. "Рябиновый" — то есть "рябой", когда небо рябит. Но также есть вариант объяснения, связанный с ягодами рябины, которые как раз в это время года дозревают.
Заречение — тут я взял на себя смелость выдумать обряд, самый ближайший синоним к которому "помолвка". То есть первый уговор о предстоящем браке — это скорее сватовство. Заречение же особое посвящение, ещё не муж и жена, но уже заречённые, то есть благословлённые жених и невеста, которым осталось лишь дождаться последние месяцы, чтобы навеки соединить сердца. Этот промежуток времени — своеобразная проверка на подлинность решения. Сродни месяцу отсрочки от даты подачи заявления в ЗАГС.
— З..зд..дравствуй, й..Янко, — заикаясь, то ли от волнения, то ли от всегдашней болезненности своей, тихонько поздоровалась Каталина.
Она смотрела на своего жениха с потаённой болью и замершим сердцем. Янко уже был настоящим мужчиной в её глазах, молодым и сильным, почти всемогущим. Даже более всемогущим, чем отец Тодор, чем даже Отче, которому Каталина усердно молилась и днями, и ночами. И все молитвы её, какими бы словами ни изрекались, всегда в думах слыли об одном — о скором замужестве, о новом доме и новом добром покровителе, который заберёт Каталину из чадного мрака и дарует новую жизнь, лучшую.
— И тебе здравствовать, Каталина, — отвечал Янко, ни разу не глянув в подобострастные глаза, направленные к нему и наполненные истовым восхищением.
— Г..говорят, в б..бл..лижнюю суб...б..боту гу..гу..гуляние будет, — с трудом объяснила девушка, не теряя надежды хоть на секунду перехватить взгляд своего жениха.
— Будет, — нехотя подтвердил Янко.
Не хотелось ему ни гуляний, ни праздников, ни других веселий. Потому что невесело сталось его сердцу. Совсем невесело.
Сколько ни ходил он прошлый месяц к ручью, Агнешку так и не свидел. А самому дойти к мольфару духу так и не хватило. Он клялся себе, что назавтра, как пить дать, пойдёт и не шёл. Потому что Шандор дал безмолвный завет следить за каждым шагом Янко, не подпускать и близко к выселкам. До водопада ещё можно было дойти окольной тропой, но далее к Штефану дорога вела всего одна. А на той дороге всё, как на ладони. Да и встретить там можно было кого угодно.
Разве что ночью, под покровом темноты пробраться, постучать в окно. Но впустит ли Агнешка? Выйдет ли? Этого Янко не знал, а проверить боялся.
Он без интереса рассматривал товар мясника. Не нужна ему была ни колбаса, ни сало. Совсем ничего нужно не было. Только чтобы Каталина больше не казалась на глаза и не пробовала завести беседу.
— А..а...отцы наши о з..з..зареченьи уг..говор держали, — улыбнулась дочь священника робкой натужной улыбкой.
Впрочем, Янко не заметил ни робости, ни натужности. Ничего не заметил.
— Знаю, — сказал он.
— Т..ты в..в..волн..нуешься?
Янко тяжело вздохнул и не дал никакого ответа.
Взгляд Каталины погас.
Так уж ей хотелось о многом спросить своего милого, своего ненаглядного. Лишь бы голос его слышать — такой звучный и такой бархатный, словно сталь калёная в замшевых ножнах. Так хотелось и совсем не моглось. Янко отвечал нехотя, односложно. Глупо было и мечтать, чтобы он спросил о чём-нибудь ответно Каталину. Но, может, и хорошо, что ничего он не спрашивал. Стройно ответить у девушки всё равно бы не вышло.
Она не отчаивалась, хотя отчаяться было в самую пору. Каталина утешалась тем, что Янко не уходит и не гонит её. А дальше ведь стерпится-слюбится — так говорила Ксилла. И после заречения, что выпадет на Покров день, дай бог, Янко совсем остепенится.
— А я в..в..волн..нуюсь… — сказала Каталина смущённо, всё же надеясь, что жених её разделит хотя бы эти чувства.
Янко не разделил. Он хмурился и молчал, не желая поведать о том, что бередит его душу.