Испанцы расстреливали ацтеков в упор, и те валились, как трава под косой. Потом на нас выпустили тласкаланцев, словно разъяренных псов на беззащитного оленя. Именно тогда, как говорят, и было убито сорок тысяч человек, ибо тласкаланцы не щадили никого.
Следующий день был последним днем осады Теночтитлана35. От Кортеса прибыло новое посольство: он хотел встретиться с Куаутемоком. Но ответ был прежним: ничто не могло сломить это благородное сердце.
– Передайте ему, – сказал Куаутемок, – я умру там, где стою, но не стану с ним разговаривать. Мы беззащитны.
Пусть Кортес делает с нами что хочет.
Весь город уже был разрушен, и те, кто еще оставался в живых, собрались на дамбе или под прикрытием обвалившихся стен все вместе – мужчины, дети и женщины.
Здесь нас атаковали снова.
В последний раз загрохотал большой барабан на теокалли, в последний раз дикие крики ацтекских воинов понеслись к небесам. Мы защищались, как могли. Я поразил
35 13 августа 1521 года.
четырех врагов своими стрелами; мне подавала их Отоми, не отходившая от меня ни на шаг. Но остальные в большинстве своем были слабы, как малые дети. Что могли мы сделать? Испанцы носились среди беспомощных людей, словно зверобои среди тюленей, избивая ацтеков сотнями.
Нас загнали в воду и начали топить, пока не завалили все каналы мертвыми телами. Как мы уцелели, я до сих пор не знаю.
Наконец небольшая группа, в которой вместе с нами были Куаутемок и его жена Течуишпо, очутилась на берегу озера, где стояли челны. Мы сели в них, еще не зная, куда плыть. Весь город был захвачен, и мы надеялись только спастись бегством. Однако испанцы заметили челны с бригантин и пустились в погоню. Ветер был попутный – в этой битве даже ветер помогал нашим врагам! Как мы ни налегали на весла, вскоре одна из бригантин поравнялась с нами и открыла огонь. Тогда Куаутемок поднялся в челне во весь рост.
– Я Куаутемок! – крикнул он. – Ведите меня к Малинцину. Пощадите только моих людей, еще оставшихся в живых.
– Ну вот, жена, мой час пробил, – обратился я к Отоми, которая сидела со мной рядом. – Испанцы меня наверняка повесят. Лучше умереть самому, чтобы избежать этой позорной смерти.
– Нет, муж мой, – печально ответила она. – Я уже говорила тебе однажды: пока ты жив, остается надежда, только мертвым надеяться не на что. Может быть, нам еще удастся спастись! Но, если ты думаешь иначе, я готова умереть.
– Ты должна жить, Отоми!
– Тогда не убивай себя. Я последую за тобой всюду, куда бы ты ни пошел.
– Слушай, Отоми! – прошептал я. – Не говори никому, что ты моя жена. Выдай себя за одну из приближенных своей сестры Течуишпо. Если нас разлучат и если мне удастся бежать, я проберусь в Город Сосен. Там, среди твоего народа, мы найдем убежище.
– Хорошо, любимый, – проговорила она, печально улыбаясь. – Только не знаю, как встретят меня отоми после гибели двадцати тысяч своих лучших воинов.
В этот момент мы уже поднялись на палубу бригантины, и ответить я не успел.
Испанцы о чем-то поспорили, но потом высадили нас на берег и повели к чудом уцелевшему дому, где Кортес поспешно готовился к приему своего царственного пленника.
Окруженный свитой, испанский военачальник встретил нас, держа шляпу в руке. Рядом с ним стояла Марина. С тех пор, как я видел ее в Табаско, она стала еще прелестнее.
Наши глаза встретились, и она вздрогнула, узнав меня, хотя распознать старого друга теуля в измученном, забрызганном кровью оборванце, у которого едва хватило сил взойти на плоскую кровлю дома, было далеко не просто. Но мы не обменялись ни словом. Все взоры в этот миг были устремлены на Кортеса и Куаутемока, на победителя и побежденного.
Куаутемок, похожий на живой скелет, но по-прежнему преисполненный гордости и благородства, приблизился к испанцу и заговорил. Марина переводила его слова:
– Я император Куаутемок, Малинцин. Все, что может сделать человек для защиты своего народа, я сделал.
Взгляни, что тебе досталось!
И Куаутемок указал на черные руины Теночтитлана, вздымавшиеся повсюду, насколько хватал глаз.
– Но ты взял верх, – продолжал он, – ибо сами боги были против меня. Делай со мной что хочешь, но лучше всего – убей! Вот это, – Куаутемок прикоснулся к кинжалу
Кортеса, – сразу избавит меня от всех страданий.
– Не бойся Куаутемок, – ответил Кортес. – Ты сражался, как подобает сражаться храброму воину. Таких людей я уважаю. Со мной ты в безопасности, потому что испанцы ценят честных противников. Вот поешь!
Кортес указал на стол, где лежало мясо, которого мы не видели уже много недель, и продолжал:
– Пусть твои товарищи тоже подкрепятся, вам это необходимо. А потом поговорим.
Мы с жадностью набросились на еду. Про себя я подумал, что совсем не худо будет умереть с полным желудком после того, как я столько раз смотрел в лицо смерти натощак. Пока мы расправлялись с едой, испанцы стояли напротив и смотрели на нас почти с жалостью.
Затем к Кортесу подвели Течуишпо, а с нею Отоми и еще шестерых знатных женщин. Кортес вежливо приветствовал их и приказал тоже накормить.
