— Неплохой обед получился, — удовлетворённо произнёс Ваня, отодвигая от себя пустые тарелки.
— Вполне приличный, — Саша посмотрел на часы и процитировал: — «В Берлине так поздно обедают, что никогда нельзя понять: что это — поздний обед или ранний ужин».
Придвинув к себе чашку кофе, Ваня добродушно протянул:
— Да… не пришёл наш собеседник. Или не дождался нас. Ну, ладно, хоть какая-то польза от посещения этого заведения есть, — и он похлопал себя по животу.
Аня хитро улыбнулась и спросила Ваню:
— Ну что, ты подобрел?
— Вполне, — кивнул он. — Можешь ругать меня сколько хочешь. Но только до тех пор, пока я снова не проголодаюсь.
Ваня сделал глоток горячего кофе и, глядя на Аню, задушевно произнёс:
— Что можно наскоро стихами молвить ей?
Мне истина всего дороже.
Подумать не успев, скажу:
«Ты всех милей».
Подумав, я скажу всё то же.
— Это ты мне стихи прочитал? — Аня удивлённо смотрела на друга.
— Конечно, — расплывшись в улыбке, ответил он. — Пушкин Александр Сергеевич.
— Это я поняла. Спасибо за комплимент.
— Это не комплимент, это правда, — Ваня уже без улыбки посмотрел девушке в глаза и вдруг отвёл их, смутившись.
Аня тоже смутилась, но решила спрятать свои чувства за очередной шуткой:
— Я что-то не пойму, это еда на тебя так влияет?
— Не еда, — скорчил рожицу Ваня, — а твоё присутствие.
Саша медленно потягивал кофе и, глядя на друзей с любопытством, думал, чем же всё это кончится.
Финал оказался, как всегда, неожиданным.
Мужчина, запримеченный Анютой, поднялся, свернул свои «Ведомости» в грозную трубочку (Саше вдруг вспомнилось некстати, что английские футбольные фанаты таким образом маскируют перед дракой бейсбольные биты) и медленно, но абсолютно однозначно направился к столику ребят. Ваня сидел почти спиной к залу и, единственный, не видел происходящего, поэтому девушка резко и даже больно ткнула его локтем в бок.
— Ты чего? Это в благодарность за стихи?
Потом он оглянулся и ахнул:
— А вот и Герман!
«Герман» был невысокого роста с короткими тёмно-русыми волосами и довольно приятной в целом внешностью. Черты лица его были правильными, и оттого плохо запоминались. Особо выделялись только глаза. Они словно улыбались сами по себе, независимо от губ, в них всё время сверкали странные шалые искорки. Опрятная, но невзрачная одежда тоже мало о чем говорила: водолазка, брюки, куртка — всё каких-то черно-серых тонов. Подойдя к столику вплотную, мужчина улыбнулся и спросил запросто:
— Присесть разрешите?
— Не вопрос, — от волнения Саша выбрал какой-то полублатной вариант ответа.
Незнакомец сел и сообщил:
— Это я вам звонил.
— А мы уж думали… — начал Ваня. — В общем, мы давно здесь сидим.
— Я знаю, я пришёл еще раньше. Просто не хотел вам мешать, пока вы кушаете. Я же видел, как вы проголодались.
«Бред какой-то! — мелькнуло в голове у Саши. — Сколько времени потеряно! И мы продолжаем его терять. О чём он говорит?!»
А Ване наоборот понравился ход мыслей таинственного незнакомца. Тремя короткими фразами он сумел расположить его к себе. И возникшее, было, напряжение сразу отступило.
— Да, действительно, — подтвердил Ваня, — мы с шести утра ничего толком не ели.
«Какая солидарность, когда дело касается еды, — удивилась Аня. — Я-то думала у мужиков дело превыше всего. А у них, оказывается, еда — главное…»
Эти мысли прервал сам незнакомец:
— А вы весьма наблюдательны, Аня. Я заметил, что вы следили, как я слежу за вами.
— «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю» — был такой фильм, — пробормотал Саша хмуро.
«Правильно Сашка насторожился, — думала Аня. — Оболенский, романтик, уже готов довериться этим странным смешливым глазам. Он и меня пытается обаять, по имени называет. Знакомая тактика, тут надо быть на чеку. И главное понять, что ему от нас надо. А он резину тянет… Специально? Может, ждёт кого-то ещё?»
— Вы хотели с нами поговорить, — жёстко напомнила она.
Незнакомец улыбнулся ещё обворожительнее, хотя явно понял, что на девушку его чары не действуют.
Саша мысленно поаплодировал Ане и добавил ещё жестче:
— Мы Вас слушаем.
На лице мужчины отразилась озабоченность. Улыбка исчезла, и только странные искорки в глазах так и не погасли. Он помолчал ещё немного, как бы собираясь с мыслями, а затем медленно произнёс:
— Вы, поняли: я хочу поговорить о «Фаэтоне».
Саша машинально сжал в руках сумку с прибором.
Мужчина опять замолчал, вероятно, ожидая ответной реплики, но говорить было пока не о чем. И так ясно, что о «Фаэтоне». Дальше что?
— Я хочу обратиться к вашему благоразумию, — выдавил он из себя.
И тут не выдержал Ваня:
— Не надо о высоких материях. Давайте по делу!
Незнакомец болезненно сморщился от такой бестактности, и ребята вдруг поняли, что он не время тянет и не кривляется, а ему действительно тяжело говорить, у него беда какая-то… Ване сделалось неловко.
— «Фаэтон» может принести вам много неприятностей, — незнакомец подбирался всё ближе и ближе к тому главному, что хотел сообщить.
— Мы это уже поняли, — спокойно ответила Аня.
— Отдайте его мне, и все ваши проблемы исчезнут, — выпалил он, наконец.
— Как это — отдать его вам? — заморгал глазами Ваня.
