Потом стали водружать себе на головы тяжёлые парики с чёрными завитыми локонами, доходящими до плеч, чуть не расхохотались, потому что выглядели ужасно несуразно. Голова казалась такой огромной, будто её специально надули.
Ваня оглядел Аню и произнёс:
— Это гофрированное белое платье с платком на плечах тебе очень идёт, особенно хорошо смотрятся украшения на шее и запястьях, только вот… — он сделал паузу, — причёска совсем не красит, — и Ваня лукаво улыбнулся.
— Ты лучше на себя посмотри, — ответила ему девушка. — Что это за платье на бретельках, да ещё с поясом в виде передника. Ты в этом одеянии очень похож на официанта из ресторана «Голубая устрица». Лучше бы надел простую набедренную повязку.
— Вообще-то, я бы ещё и платок накинул на плечи, жаль, что это предмет женского туалета, — стал оправдываться Ваня и неожиданно спросил: — Ань, у тебя случайно нет крема от загара? Я очень боюсь обгореть.
Аня покрутила пальцем у виска.
— А что? — пожал плечами Ваня. — В дамской сумочке, насколько мне известно, можно найти всё что угодно.
— Откуда тебе это известно? — прищурилась Аня.
— Жизненный опыт, — пространно заметил Ваня.
— О, я и не знала, что ты специализируешься по женским сумочкам, — развела руками девушка. — И часто ты в них заглядывал?
— Раза три, — сказал Ваня, не думая.
— Солидный результат, — процедила Аня.
Это препирательство могло затянуться надолго, и Саша решительно произнёс:
— Ну, хватит вам уже. Как хорошо, что наши новые знакомые не понимают по-русски!
Аня и Ваня перевели сердитые взгляды на Сашу и мигом перестали ссориться. Гляда на Сашин наряд, они чуть не рассмеялись в голос. Большой чёрный парик, белая туника и нагрудное украшение полностью разрущали Сашин имидж. Всегда такой строгий и обстоятельный, не любивший броско одеваться, не признававший перстней, цепочек и браслетов, он выглядел сейчас просто карикатурно. Вот тебе и посланец богов!
— Александр Валентинович, по-моему, Вам не к лицу это платье, — только и вымолвила Аня, усилием воли сдерживая смех.
— Особенно на бретельках, — подхватил Ваня.
Саша смутился, но сразу взял себя в руки.
— Идут или не идут — это второй вопрос. — Сейчас мы должны быть одеты, как египтяне. Понятно?
— Понятно, — дружно ответили ребята, давясь от смеха. Сашина серьёзная физиономия и строгий голос совершенно не гармонировали с его новым нарядом.
Он бы и сам предпочел не устраивать подобного маскарада. Ему казалось, что в этом идиотском наряде он сильно теряет привлекательность в глазах Ани, и это было главное, от чего он страдал. Но… он прекрасно понимал, что есть вещи и поважнее. Поэтому повернулся к Джедхору и поблагодарил его за одежду.
Свою московскую одежду ребята аккуратно сложили в корзину и не стали не отдавать слугам. А парики решили пока не надевать.
— Перед самыми воротами и напялим, — сказал Саша, — иначе на таком солнцепёке, да ещё в этих шапках просто получим тепловой удар.
— А куртку свою я, пожалуй, всё-таки наброшу, — заявил Ваня и полез в корзину. — Боюсь плечи обгорят на солнце.
Аня, взглянув на него в тунике на бретельках и в спортивной куртке, только вяло хихикнула — смеяться уже не было сил.
— Думаю, можно двигаться, — сказал Саша.
А Джедхор низко поклонился таинственным посланцам и сказал, что с нетерпением будет ожидать их прибытия.
И колесница уехала, оставив после себя лишь облако пыли.
Трое друзей, изнывая от жары, медленно шли по пыльной дороге, в сопровождении слуг Джедхора. Раскалённое солнце светило так ярко, что глазам было трудно смотреть, его обжигающие лучи накалили не только землю, но и воздух, который тихо дрожал, не давая вздохнуть всей грудью. Стены города, маячившие вдалеке, в этом горячем мареве казались видением, миражом, а беспощадно яркое небо было вовсе не голубым, а выжженным практически до белизны.
Главный слуга, которому Джедхор отдал распоряжение сопровождать гостей и исполнять любое их желание, видя, как незнакомцев утомил путь, поспешно подошёл к ним и предложил немного передохнуть, выпить воды и поесть фруктов.
— Попить было бы неплохо, — сказал Ваня, после того как Саша перевёл слова слуги, — а останавливаться, пожалуй, не стоит, лучше быстрее дойти до города, тем более, он уже совсем близко. Но, знаете, ребята, — жалобно добавил он, — если мы в течение пятнадцати минут не доберёмся до какой-нибудь тени, то я просто сварюсь, как рак.
— И на твоей могиле напишут эпитафию, — сказала Аня. — «Здесь лежит Иван Оболенский, сваренный заживо в прошлой жизни своего друга».
— Вообще-то, я слышал, что люди опасных профессий — испытатели, альпинисты, спасатели — никогда не говорят о смерти, — заметил Саша. — Пора бы и нам взять на вооружение этот принцип.
Аня перестала улыбаться. Она хотела что-то возразить, но тут как раз слуга принёс кувшин с водою, и это событие полностью поглотило внимание всех троих. А, утолив жажду, они сразу переменили тему.
— Ты прочитал на экране «Фаэтона»? Сколько времени мы проведём здесь? — тихо спросила Аня у Саши.
