- Смотрю, у вас, в отличие от меня, не только с нюхом, но и со слухом совсем плохо, - сказал я, заложив большие пальцы за ремень. Очень хотелось садануть недомерка сапогом в рыло. Очень. Я на дух не переносил Похитителей детей. Думаю, не трудно догадать почему.
- Нам интересна она! – коротышка выпростал из широкого рукава плаща костистую лапу и ткнул пальцем мимо меня.
- Ой, у него четыре фаланги! – не удержалась от комментария Вита. Наблюдательная ты моя…. И кто тебя за язык тянул?
Хефы рассерженно заворчали. Эти «хоббиты» не любили, когда прохаживались по поводу их непрезентабельной внешности.
- С каких это пор вас волнуют женщины Ходящих? – я был сама невозмутимость. Главное, чтобы эта малолетняя дурочка, жмущаяся к моей спине, не выдала себя. Похитители ни в коем разе не должны догадаться, что она из Внешнего Мира.
- Мы всё о ней знаем, - мне показалось, что мерзкая пасть в тени капюшона растягивается в самодовольной улыбочке.
- Да неужели? – я и виду не подал, что ему удалось выбить меня из колеи.
Несколько секунд хеф молчал. Его дружок держался настороженно, склонив голову набок. Словно к чему-то прислушивался. Падающий снег покрывал их грязно-серые плащи.
- Отдай её нам, Ходящий.
Видит Бог, в это мгновение настырный коротышка был на волосок от гибели! Вита негромко охнула и выругалась сквозь зубы. Чуть погромче, в надежде, что её услышат. Хорошо так приложилась по матушке. Я оценил. Был бы впечатлительным интеллигентом, обязательно покраснел бы со стыда.
Я Ходящий. Молот Ведьм. И не люблю, когда меня должным образом не воспринимают. Особенно субъекты, подобные Похитителям детей.
Моя рука со скоростью атакующей змеи метнулась вперёд и сгребла не успевшего отпрянуть недомерка за воротник. Играючи подняв зашипевшего как выкипающий чайник хефа над землёй, я наклонился к нему. Наши глаза встретились. В тени капюшона угадывались уродливые, выражавшие крайнее возмущение черты лица.
- Что ты сказал? - почти промурлыкал я. И тут же рявкнул на второго, дёрнувшегося было на выручку товарищу хефа. – А ну стой, где стоишь, или я вобью тебе тупую башку прямо в плечи!
Угроза возымела действие. Маленький торопыга застыл, как в землю вмёрзший. Жёлтые глаза разгорелись пуще пламени, пытаясь прожечь во мне дыры.
- Эй, я тоже хочу знать, что за ахинею они несут! – Вита, расхрабрившись, разъярённой кошкой смотрела на трепыхающегося в моей руке карлика. – Это какого рожна я им понадобилась, а? Ничего себе заявочка! Ты слышал, Эрик, что сказал этот мелкий засранец? Как же, счас!.. Разбежался…
Похоже, она напрочь забыла о моих напутствиях, м-да. Я как следует встряхнул свою добычу.
- Ну, я жду вразумительного ответа. Ты знаешь меня, хеф. И знаешь, что у меня никогда не расходятся слова с делом. Повтори, что ты сказал. И обдумай всё хорошенько. Потому что твоя жалкая никчёмная жизнь у меня в кулаке. Уяснил?
- Я имел в виду, что мы готовы купить её, - пошёл на попятную коротышка. Час от часу не легче! Они что, издеваются надо мной? Второй хеф в отчаянии схватился за голову, издав приглушенный вопль. Сообразительный малый. Понял, что сейчас его корешу начнут отрывать ноги. – Деньги, Ходящий, много денег. Мы хотим купить этого ребёнка. Продай её нам!
- Она МОЯ. И не продаётся. И ей гораздо больше лет, чем она выглядит. Моя женщина давно не ребёнок.
- Ложь-ложь-ложь, Ходящий, - дрыгая ногами, закудахтал Похититель. – У нас нюх на детей. Мы чуем юную невинную кровь. Она ещё ребёнок. Она даже ни разу не знала мужчину! Ты лжёшь нам, Ходящий!..
Я едва успел перехватить свободной рукой бросившуюся на хефа девочку. Вита воинственно сжимала кулачки. Я крепко взял её за запястье.
- Пусти меня, Эрик! Пусти, говорю! Я сейчас этому вонючке все глаза выцарапаю! Какое его собачье дело, что…
- Замолчи, пожалуйста, - сказал я, сжимая пальцы. Вита болезненно ойкнула и обиженно посмотрела на меня. – Не сейчас, ладно? У нас есть более важные проблемы, чем обсуждение твоей невинности.
Вита громко фыркнула и, видимо в знак протеста, скинув капюшон толстовки, отвернулась в сторону. До моих ушей донеслись приглушенные ругательства. Девчонке определенно не нравилось, когда с ней разговаривали в подобном ключе. И не нравилось, когда ею командовали.
Я бы мог одним ударом проломить хефу череп. И поверьте, не стал бы после этого мучиться по ночам кошмарами. Но что-то меня останавливало. Я не боялся ни эту странную парочку, ни всю их промышляющую в Пригороде братию. Нет, тут пахло чем-то жаренным. Прямо-таки пригорелым. Теперь я отчётливо ощущал этот запах. И запах грязных, наполненных сомнительными ароматами пота, животных, сгораемых в печках дров и нечистот улиц был совершенно не причём.
Я разжал пальцы. Хеф набитым тряпьём мешком шлёпнулся на устланную свежевыпавшим снегом землю. Тут же распрямился как сжатая пружина и злобно уставился на меня. Его приятель, подбоченясь, занял вызывающую позицию. Ну-ну. Только дайте повод и отпинаю за милую душу.
