В поезде по дороге обратно Наташа обращает внимание на солнечные панели, которыми утыканы поля. На одном поле, правда, попадается штук десять овец, одна из которых выглядит мертвой, но дальше – опять солнечные панели. Если бы тебя занесло в этот пейзаж и тебе бы понадобилось тут как-то продержаться, что бы ты стал есть, доев последнюю овцу? Ведь люди не едят ни траву, ни солнечные панели. Такое впечатление, будто мир готовится к длительному периоду анорексии, а заселять его в скором времени станут лишь большеглазые школьницы с чересчур высоко подвернутыми юбками. Разве семь миллиардов людей смогут прожить на одном электричестве? На нем можно круглые сутки готовить еду, но готовить-то нечего.
– Думаешь, мистер Хендрикс прав? – спрашивает Доня.
– По поводу чего?
– Не знаю. Ну, все эти его экзистенциализмы и антикапитализмы…
–
– Я даже не знаю, что это такое – экзистенциализм, – говорит Дэни.
–
Она продолжает бубнить себе под нос по-французски, и тут к ним приближается контролер.
– Так, девочки, – говорит он. – Вы в курсе, что сидите в вагоне первого класса?
Они смотрят на него, не понимая.
– Эм-м, да, – говорит Таш.
– Можно взглянуть на ваши билеты? Если они не первого класса, вам придется перейти в другой вагон и надеяться на мою доброту.
– В Стивенидже касса была закрыта, – говорит Таш и протягивает ему свой черный “Амекс”.
Тиффани хихикает.
– Как думаешь, у него есть палка-макалка? – спрашивает она.
Контролер пропускает ее слова мимо ушей.
– Четыре билета первого класса из Стивениджа до…
– До Хитчина. Спасибо.
– Знаете, эти места ничем не отличаются от других, – говорит он.
– Эм-м…
– Девчонки, да ладно вам, – говорит он. – Почему бы вам просто не перейти в вагон стандартного класса к остальным пассажирам? Вам все равно вот-вот выходить.
– Мы хотим остаться здесь, – говорит Тиффани. – У вас есть вагон-ресторан? – Она делает паузу. – С палками-макалками?
– Девочки, ну послушайте, – говорит он. – Это совершенно необязательно. Не глупите. – Он смотрит на Наташину черную карточку “Американ экспресс”. – Она хоть настоящая? Я не уверен, что такими можно пользоваться на территории этой страны.
– Настоящая, – говорит Таш.
– И не ворованная?
– Месье Палка-Макалка, – обращается к нему Тиффани, – вы что, тайный экзистенциалист?
Он вздыхает.
– Ладно, хватит. Надоели. Хорошо, что вы выходите на следующей станции, а то я бы вас высадил.
Мадам Венсан вызвалась ждать у школьных ворот, хотя в этом, в общем-то, не было необходимости. В том смысле, что куда беглянкам деваться-то? Вечно скитаться они не могут, а когда вернутся… Ну, когда они возвращаются, их в ту же секунду отстраняют от учебы. Посылают в спальни собирать вещи и запрещают разговаривать друг с другом и с остальными девочками. Им сообщают, что директор слишком сердит, чтобы принять их у себя.
Когда они поднимаются по главной лестнице, там их поджидает Бекки с плохими волосами.
– Вот спасибо, – шипит она, когда они проходят мимо. – Вы понимаете, что весь класс подставили? Из-за вас отменили финальную дискотеку!
– Прросто надо было молчать, – рычит в ответ Тиффани.
В Наташином шкафчике – очередное письмо от Коли, она бросает его к куче остальных, которые лежат в спальне на ее полке с одеждой. Письма она с собой не берет. Зачем? Если взять, их пришлось бы распечатывать, а она не может. И чем больше их там скапливается, тем больше не может.
Тетя Соня в Москве по делам, поэтому Наташа едет с Тиффани в Париж. Честно говоря, это не очень-то похоже на наказание: день за днем сидеть в кафешках Бобура, ходить по магазинам винтажной одежды и смотреть “Детей райка” на большом телевизоре в комнате Тиффани. Они шатаются перед Центром Помпиду, смотрят выступления жонглеров и уличных художников и мечтают – конечно, не всерьез – о бедности. Смотрят “Танец-вспышку”. Подумывают пойти в клуб потанцевать, но в конце концов так и не решаются, и к тому же все равно они не знают, куда идти.
Нежным субботним утром они садятся на “Евростар” до Сент-Панкраса и на Кингс-Кросс покупают себе плохой кофе – точь-в-точь как в первый дождливый Наташин вечер в Англии, потом еще один поезд – до Кембриджа, а оттуда – на такси до того места, где Лисса и Сьюз устраивают вечеринку. Тиффани и Таш приоделись в винтажных магазинах: на обеих белые шелковые блузки с рюшечками, рваные “501” и ковбойские сапоги. А еще – куча дорогой косметики. За последние дни они так много гуляли по Парижу и таращились на мальчиков, только вот что им говорить-то? На вечеринке хотя бы можно будет нормально с кем-нибудь познакомиться. С кем-нибудь, кто не станет шарахаться от их бриллиантовых сережек и от их дерзости.
