Восьмой роман современной норвежской писательницы продолжает Сагу о роде Людей Льда. Действие происходит в 1650-х годах в Норвегии. Правнуки Тенгеля Доброго Андреас и Маттиас обретают, наконец, свою судьбу. Страшная находка Андреаса заставляет хозяев поместий Гростенсхольм, Липовая аллея и Элистранд вновь вспомнить о проклятии, довлеющем над потомками Тенгеля Злого.
У помощника палача было много имен: живодер, коновал, золотарь, потрошитель, вешатель. И Ночной человек. И как бы там его ни называли, все неизменно относились к нему с презрением и глубоким отвращением. Сам палач вызывал у людей почтительный ужас. На долю его помощника не доставалось даже этого: его считали в обществе самой презренной тварью.
Как правило, помощники палача набирались из матерых преступников и убийц. Поэтому у них часто не хватало языка или ушей, но руки и ноги были целы, поскольку это требовалось для дела. Такой человек был вынужден скрываться от посторонних глаз, выходить из дома только ночью — иначе в него плевали и швыряли камнями. Отсюда и пошло прозвище — Ночной человек.
Помощник палача в Гростенсхольме не был исключением. Однако язык и уши ему удалось сохранить — подобно многим своим собратьям по профессии, он предпочел стать живодером и избежать тем самым наказания. Это был мрачный и свирепый человек, вынужденный коротать свои дни в избушке на окраине леса и срывавший злость на дочери Хильде.
Когда-то в молодости Ночной человек был женат, но потом ступил на преступный путь и, устрашившись наказания, напросился в живодеры. Он ждал в каторжной тюрьме, пока освободится эта сомнительная должность, и через год выйдя на свободу, узнал, что его жена умерла, оставив ему одиннадцатилетнюю дочь и жалкую избушку в лесу. Он ощутил тогда такую горечь и мстительную злобу на весь мир, что с благодарностью и великим злорадством приступил к исполнению обязанностей живодера, не задумываясь над тем, что это повлечет за собой. С годами его горечь становилась сильнее, переходя в скорбную ненависть. И свидетелем всего этого была Хильда.
Прошли годы, она стала взрослой. Ее видели изредка снующей между избушкой и надворными постройками на опушке леса, видели, как она возвращается домой с корзиной ягод. Но она никогда не подходила близко к людям, и даже выпивохи, одно время наведывавшиеся в избушку живодера, ни разу ее не видели. Кроме них туда никто не захаживал — ни у кого не было желания выслушивать его мрачное нытье. Лишь изредка, в силу необходимости, приходили заказчики — и от них она тоже скрывалась.
И вот, в один из холодных и сырых дней первой половины лета 1654 года…
Андреас Линд из рода Людей Льда вспахивал небольшой участок неподалеку от Липовой аллеи. Он уже не один год присматривался к этой полоске леса, полагая, что она годится под пахоту. На вид почва была не особенно каменистой, а подлесок не слишком густым, так что место легко можно было расчистить. И вот он решил, наконец, заняться этим.
Андреасу было двадцать семь лет, и он все еще не был женат. Он знал в лицо всех деревенских девушек, но ни одна из них не зажгла в нем пламя страсти.
Нет, ему больше нравилось идти за конем, держа руки на плуге и глядя, как вздымается перед ним черная, плодородная земля. В самом деле, это была отменная пахотная полоска, и лучше всего она подходила для ячменя…
Лемех плуга наткнулся на камень, и пришлось остановить коня. Это был не слишком большой камень, так что он без труда отбросил его в сторону. Андреас вообще был силачом. Взобравшись на кучу камней, он посмотрел на деревню. Поблизости не было ни души. Он сидел на огромном валуне, обхватив руками колени. Отсюда хорошо была видна Липовая аллея. Добротный дом. Отец и мать считали для себя делом чести содержать его в порядке и сами занимались хозяйством. И хотя Линде-аллее не относилась к числу самых больших усадеб в округе, ее все же считали крупным поместьем.
Гростенсхольм тоже хорошо выглядел. Но раньше, когда владельцами его были Таральд, Ирья и Лив, он был более величественным. Теперь же, когда он перешел в руки молодого Маттиаса, трудно было сказать, как все повернется, Маттиас был врачом — и только. Ему бы хорошего домоправителя…
Маттиас тоже не был женат, хотя ему было за тридцать. Андреас улыбнулся. Ему было приятно думать о Маттиасе — об этом удивительном человеке. «Ему вообще не следует ни на ком жениться, — подумал он, — Маттиас всецело отдает себя людям. Женитьба связала бы его по рукам и ногам, не оставив времени на окружающих».
Впрочем, это была эгоистическая мысль: Маттиас тоже имел право на личную жизнь. Хотя до сего времени он, казалось, не очень-то нуждался в ней.
На опушке леса, неподалеку от пашни, Андреас заметил маленькую, жалкую избушку и подумал с дрожью, что там живет живодер. Ночной человек и его дочь. И тут как раз он увидел женскую фигуру, направляющуюся к сараю. Наконец-то он увидел Хильду! Он даже не думал, что сможет увидеть ее так близко! Она ведь никогда не появлялась среди людей, никто не был знаком с ней.