Якоб Куизль – грозный палач из древнего баварского городка Шонгау. Именно его руками вершится правосудие. Горожане боятся и избегают Якоба, считая палача сродни дьяволу… В 1670 году жители деревни Обераммергау начали репетиции традиционной мистерии Страстей Христовых. Она должна привлечь в здешние края массу паломников, а кроме того, прославить пред Господом благочестие местных жителей. Однако с самого начала самодеятельную труппу словно поразил злой рок – один за другим актеры гибли той же смертью, какая постигла их персонажи. Иисуса нашли распятым, Фому – пронзенным мечом, Иуду – повешенным… В ужасе жители деревни заговорили о Божьей каре. На место странных смертей из Шонгау немедленно выехали имперский советник Лехнер, палач Якоб Куизль и его дочь Магдалена. В отличие от деревенских, они уверены, что все это – дело рук человеческих. И полны решимости выяснить, кому понадобилось еще раз распинать Христа…
В память о моей бабушке Гермелинде Вернер, от которой я впервые услышал о Куизлях и которая пребывает теперь со своими предками. Ни один роман не сравнится с ее долгой, полной приключений жизнью.
Oliver P"otzsch
Die Henkerstochter und das Spiel des Todes
Якоб Куизль – палач Шонгау
Магдалена Фронвизер (урожденная Куизль) – старшая дочь Якоба
Барбара Куизль – младшая дочь Якоба
Симон Фронвизер – цирюльник Шонгау
Петер и Пауль – сыновья Симона и Магдалены
Георг Куизль – сын Якоба, находится в Бамберге
Иоганн Лехнер – судебный секретарь
Мельхиор Рансмайер – городской лекарь
Маттеус Бюхнер – первый бургомистр
Якоб Шреефогль – член городского Совета и второй бургомистр
Марта Штехлин – знахарка
Лукас Баумгартнер – извозчик
Конрад Файстенмантель – скупщик и глава Совета Обераммергау
Доминик, Каспар и Себастьян Файстенмантель – его сыновья
Йоханнес Ригер – судья Аммергау
Тобиас Гереле – священник Обераммергау
Георг Кайзер – учитель и автор текста инсценировки
Адам Гёбль – раскрасчик и член Совета шести
Ганс, Петер и Якобус Гёбль – его сыновья
Урбан Габлер – десятник извозчиков и член Совета шести
Франц Вюрмзеер – распорядитель извозчиков Обераммергау и член Совета шести
Себастьян Зайлер – управляющий склада и член Совета шести
Августин Шпренгер – мельник и член Совета шести
Ксавер Айрль, Рыжий Ксавер – резчик
Бенедикт Эккарт – настоятель монастыря Этталь
Алоиз Майер – лесовод из долины Лайнеталь
Каспар Ландес – ныне покойный цирюльник Обераммергау
Рябой Ханнес – помощник учителя
Непомук, Мартль, Вастль – школьники в Обераммергау
Йосси и Максль – батрацкие дети
Иисус медленно умирал на кресте, однако в этот раз воскреснуть ему суждено не было.
Стояла кромешная тьма, однако Доминик Файстенмантель сумел различить надгробные плиты, черными угловатыми силуэтами вырисовывавшиеся перед деревенской церковью. Временами оттуда доносился шелест. Доминик полагал, что это вороны сидели на могилах и с любопытством его рассматривали. В долине Аммергау эти крупные хитрые птицы не были редкостью. Гнезда они вили в горах, но, чтобы поохотиться или поклевать падаль, спускались в долину. Доминик содрогнулся.
Если в ближайшее время не подоспеет помощь, он и сам станет такой же падалью.
Юный резчик со стоном попытался выпрямиться, но растянутые сухожилия тут же пронзила нечеловеческая боль. Его крик приглушил кусок грязной тряпки, заткнутый в рот. Юноша с хрипом повис, закашлялся и стал хватать ртом воздух. Но из-под кляпа вырвался лишь хриплый клекот.
«Так вот, значит, как оставил нас Спаситель, – пронеслось у него в голове. – В каких муках! Взвалив на свои плечи мирское бремя… Господи, приди ко мне и спаси!»
Но Господь не являлся. Никто не шел к нему. Несмотря на кляп во рту, Доминик в очередной раз попытался позвать на помощь, хотя стояла глубокая беззвездная ночь и местные жители в большинстве своем спали. Но уж пономарь-то наверняка уже на ногах! Его дом располагался прямо у кладбищенской ограды, рукой подать… Однако, как Доминик ни старался, он лишь хрипел и всхлипывал. Было так холодно, чертовски холодно! Здесь, в альпийской долине, даже майской ночью стоял холод, как в разгар зимы. Одетый лишь в набедренную повязку, юноша висел на кресте под открытым небом, дрожал и зябко ежился. А вороны продолжали его рассматривать.
