– Самоубийство, – прошептала мама.
– О, Гейзель. – Элси крепко зажмурилась.
– Папе я никогда не говорила. У каждого свои скелеты в шкафу. Пускай умрут с нами. Пользы от них никакой. – Она сжала руку Элси. – На нашем участке на кладбище Сан-Себастьян есть камень без надписи. Напишешь на нем имя Гейзель?
Элси кивнула.
– Скоро я с ней встречусь. Это меня утешает. Господь справедлив и милосерден во всем.
Элси горячо надеялась, что мама права. Ей, Элси, по многим причинам нужна была справедливость. И еще больше она нуждалась в милосердии.
– И последняя тайна, – сказала мама. – Стыдно признаться, что я тебе не сказала, ведь этот секрет – не мой.
У обеих были секреты, не всеми они делились; неизвестно, чью тайну мама собиралась раскрыть. – Загляни под кровать, – велела мама.
Элси нащупала связку потрепанных бумаг. На свету она узнала свой почерк.
– Это же мои письма?
– Кроме последних двух, – ответила мама.
Элси взяла их. Тонкая, ломкая бумага, не похожая на остальные письма. Она осторожно развернула их одно за другим и наконец прочла слова фрау Раттельмюллер:
