– Все, что она любила. – Джейн тронула деревянную рамку отцовской фотографии. – Отец, конечно, и то, что я нашла в старой жестянке у мамы в шкафу. Булавка, реклама печеных бобов и письма – главным образом, от бабушки и Лилиан, но есть и другие.
Реба кивнула:
– Ну, пряники вопросов не вызывают. Коронное блюдо вашей семьи.
– Попробовала бы я их не испечь. Мама тогда восстала бы из мертвых и сняла с меня скальп, – улыбнулась Джейн.
– А это что? – Реба взяла книгу с оторванной обложкой и с трудом разобрала название на потрепанной странице. – «Воля мальчика». Фрост? Я читала в университете.
– Мне ее Лилиан отдала на похоронах, – объяснила Джейн. – Сказала, что с год назад какой-то Тобиас Цукерманн прислал ее на имя Элси в пекарню Шмидта в Гармиш. Мамы, конечно, там не было. Новый владелец переслал книгу Лилиан, в Вичиту, – других адресов у него не было. Лилиан все хотела прислать нам, но не успела – мама умерла. Принесла книжку на похороны. И тут начинается самое прекрасное. Оказывается, вместе с книгой он прислал маме письмо. Этот человек – еврей, бывший узник Дахау. Выясняется, что мама и одна ее соседка спасли его от гестапо. Мама прятала его в стене спальни, а потом они как-то переправили его из Германии. Ты представляешь? Мама мне ни слова не говорила. – Джейн опустила голову. – Наверное, она читала ему эти стихи. Он отметил свои любимые.
Реба открыла книгу на завернутом уголке. «Испытание существованием».
Она бережно прижала к груди ветхую книгу, ощущая тяжесть лет, надежд и страха, пропитавшую тонкие страницы.
– Тобиас написал, что уехал в Калифорнию, женился, обзавелся детьми. Даже назвал одну дочь в честь мамы. Все это есть в письме, – она показала на пачку, перевязанную шпагатом. – Я подумала, что, может быть, сегодня ей захочется проверить почту.
– Поразительно. – Реба не сводила с писем глаз. Ее пожирало любопытство.
– Потом можешь прочитать, если хочешь, – сказала Джейн. – Мама не обидится. Из этой истории сразу ясно, какая она была женщина. Единственная в своем роде.
– Это точно, – согласилась Реба.
– Джейн, Реба, – позвал Серхио. – Давайте выпьем?
– Да, праздничный тост! Неси выпивку, а мы принесем еду. – Джейн щелкнула щипцами.
Рики широко улыбнулся и вслед за Серхио ушел в кухню.
– Рики в хорошем настроении, – заметила Джейн. – Нашел себя в Службе гражданства и иммиграции, а?
Реба кивнула. Рики и впрямь там нравилось.
– Да, работа хорошая. Шурин Берта Мозли сейчас замдиректора. Они прямо-таки ухватились за Рики – еще бы, столько проработал на заставе. А он и рад: теперь не вышибает людей из страны, а принимает. – Она потрогала мягкий книжный обрез. – За год столько всего изменилось. Иногда смотрю в зеркало и не верится, до чего все хорошо. Мы с Рики хотим съездить в гости к моим на День благодарения. Наконец-то!
– Правильно, давно пора. – Джейн осторожно отклеила булку от подноса. – «Сан-сити» не возражает? Ты вернулась-то когда? Пять месяцев назад? – Она сложила «хлеб мертвых» на оловянную тарелку.
– У должности ответственного редактора есть плюсы. Не то чтобы совсем новая для меня работа. Скорее, новая шляпа на старой голове. К тому же я уезжаю всего на неделю. – Реба обмакнула палец в сахарную пудру на подносе, облизала. – Надолго уезжать не хочу. Рики строит планы всяких дальних путешествий, а мне бы домой поскорей, свить гнездо и начать
– Да у тебя новая голова в старой шляпе, по-моему. – Джейн одобрительно пощелкала щипцами. – Я тебя поняла, дорогуша. Ветер переменился. Я тоже перестала смотреть на самолеты и поезда. Наверное, когда ты счастлив на своем месте, не кажется, что хорошо только там, где нас нет. Может, там и правда ничего особенного. – Она с улыбкой пожала плечами. – Вы полетите или поедете?
– Поедем на машине. – Реба нарисовала в сахарной пудре США. – Вверх по нашему «полуострову», – она прошлась пальцами по подносу, – через Нэшвилл и в Вирджинию. – Она слизала сахар. – Я давно не была дома, хочу с родными кое о чем поговорить. Хочу, чтобы Рики был рядом. Важно, чтоб он знал обо мне всю правду. – Она подвинула поднос к Джейн. – Конечная остановка – Вирджиния-Бич. Рики никогда не видел океана.
– Ему понравится, – подмигнула Джейн. – Каждая капелька. – Она пристроила на тарелку последнюю булочку и поставила все это на скатерть с черепами.
Серхио и Рики вернулись с бутылками пива «Битбургер». У алтаря Элси Рики вынул из кармана пенни – ту самую монетку, что дал ему Виктор. Положил ее к красно-сине-белому сахарному черепу. Реба села с рядом с Рики.
– Вроде все в сборе, – сказала Джейн и подняла бутылку. – За тебя, мама. И за всех, кто смотрит на нас с небес.
Огоньки свечей на алтаре плясали и вибрировали.
Реба отхлебнула пива. Оно было как свежее тесто в жаркой печи.
