Твой муж? Она сжала записку в кулаке. Еще чего. Она его почти не знает. Подполковник Хуб, поручения в Дахау. Сколько человек он убил? Сколько женщин и детей? Может, он и организовал поиски Тобиаса в сочельник? Может, он дал добро на зверства Кремера? В горло поднялась кислятина. Элси порвала записку в клочки и бросила в печную золу. Нет, она не пойдет на вокзал и не уедет с Йозефом. Она останется. Несмотря на все, что ее родители видели и не предотвратили, несмотря на то, каким бесчувственным воспитали племянника, несмотря на то, чем пожертвовала ее сестра, все они – ее семья. А Йозеф нет. И хоть она носила его кольцо, сердце ее никогда ему не принадлежало. Элси стало стыдно за всю свою ложь, большую и маленькую, и она опустила голову. Она устала притворяться, что верит в то, во что не верила, и быть тем, чем не была.
На подносе лежали, сияя румяными корочками, полдюжины булочек. Элси разломила одну и вгрызлась в сладкий горячий мякиш. Завтра они с папой найдут настоящее молоко, муку и яйца. Они затопят печь и напекут хлеба.
«Джейн Радмори» на экране телефона. Реба удивилась. Она давно дала Джейн свой номер, но та ни разу не звонила.
Реба выключила звук в телевизоре. Четверть девятого вечера. Энтони Бордейн[68] примеривался съесть жареную свиную кишку в Намибии. Реба весь вечер смотрела реалити-шоу, пытаясь как-то занять мозг. Утром она сорок пять минут проговорила с Леей Голдман, и все шло хорошо, пока Лея не сказала, что рассматривает еще одного кандидата. Неизвестный конкурент сильно взволновал Ребу. Лея обещала сообщить, что решила, в течение суток. Реба от ожидания вся извертелась, как щенок, выпрашивающий мозговую косточку.
– Джейн! – сказала она в трубку, радуясь новому поводу отвлечься.
– Реба, прости, что так поздно, – сдержанно сказала Джейн. – У меня неприятности. Я подумала, вдруг ты поможешь.
Реба села на кушетке.
– Что-то с Элси? – Ее сердце забилось чаще.
– Нет, мама в порядке. Я не хочу, чтоб она об этом знала. Серхио. – Ее голос дрогнул. – Его арестовали.
– Арестовали? За что? – Трудно вообразить, кому и чем мог навредить Серхио – разве что масло на булку намазывал слишком медленно.
– Он нелегал. У него была виза, уже много лет как просрочена, и он ее не продлевал – денег не было. А теперь его переправят через границу и еще десять лет не впустят!
Наступило молчание. Реба решила, что пропала связь, хотела что-то сказать, но Джейн добавила:
– Это про него я тебе говорила. Тот самый человек рядом со мной. Он любит меня и мог бы сделать предложение, чтобы стать гражданином, но не сделал. Как это выглядеть-то будет – столько народу женится ради грин-карты. Старался, чтоб я была счастлива и без свадьбы. Но я проклятая старая дура. Нужно было самой предложить. – Ее голос пресекся. – Реба, я жить без него не могу.
Реба кусала заусенцы. Что ответить? Что делать?
– Где он?
– В том-то и дело. Его держат на погранзаставе.
Реба укусила слишком сильно, и вокруг ногтя выступила кровь.
– Я вспомнила, что ты рассказывала про своего бывшего – пограничника. И я подумала – может быть…
– Попробую. – Реба облизала кровь и проглотила слюну. На вкус как металл. – Держись.
Она повесила трубку. На экране лицо Энтони Бордейна изобразило тошноту. Ребу тоже затошнило.
Она набрала номер Рики.
Тот ответил после второго гудка:
– Алло?
От его голоса у нее захватило дух.
– Алло? – повторил он. – Реба?
– Ага. Это я. Привет – извини. – Она собралась. Сейчас чувства в сторону, нужны факты. – Рики, у меня есть приятель, и он в беде. Его зовут Серхио Родригес. Его арестовали пограничники. Он нелегал, но живет здесь десятки лет.
Последовала долгая пауза. Реба плотно прижала телефон к уху, слушая шелест его дыхания. Господи, как она соскучилась.
– Мы его задержали, – наконец сказал Рики. – Есть ли какой-нибудь способ его освободить? Ему просто нужна новая виза. – Ее пальцы тряслись, и она переплела их. – Нельзя позволить, чтобы его просто выкинули из страны навсегда.
– Реба, у нас существует процесс, и ты лучше других знаешь, что я не могу обойти закон. Даже для тебя. Я… – начал он и запнулся, закашлявшись.
Ребе тяжело было его слышать, и она вдруг осознала, что ему не легче.
– Рики, я не позвонила бы, но я доверяю только тебе. Я надеялась, ты сможешь помочь.
– А что в нем такого особенного?
Резкий тон царапнул Ребу. Она пала духом.
– Моя подруга Джейн любит его. – Она снова слизнула кровь с пальца. Жгло.
– Вообще-то нас за такое наказывают, – вздохнул Рики. – Но у нас и раньше бывали ошибки с документами. Хорошо, но учти, это даст ему всего несколько дней.
– Хоть так, – сказала Реба.
– Через час он будет стоять снаружи у входа. Реба прильнула щекой к нагревшемуся телефону. Ей хотелось, чтобы Рики был рядом – без проводов и гудков.
– Спасибо.
Снова пустое молчание.
– Ну, я, пожалуй… – начал Рики.
– Я скучаю по тебе. – Реба сама не знала, откуда взялись эти слова. Она прикрыла рот и прислушалась к помехам в трубке.
