– Я пыталась объясниться, но Альфонсо и слушать ничего не хотел. Кроме того, оправдания были бы пустой тратой слов: при гневе, в котором пребывал ваш сын, разумные доводы малодейственны. Поверьте, я его отчасти понимаю. Альфонсо было не так-то просто полюбить меня. Он долго пытался не обращать внимания на сплетни, но клевета обладает чудовищной силой: ложь, многократно повторенная, уже как бы становится правдой.
– И все же не принимайте поспешных решений. Я понимаю, что вы оскорблены…
– Я не оскорблена, я в отчаянии.
– Послушайте, дочь моя, я очень хорошо знаю своего сына, я заменял ему мать, слишком рано ушедшую на небеса, и научился читать каждое движение его души по глазам и выражению лица. Поверьте: мало сказать, что Альфонсо вас любит – он вас обожает. Нравом же молодой дʼЭсте схож с молодым вином. Налитое в бочку, поначалу оно бурлит, а потом успокаивается. Потерпите немного, подождите, пока брожение уляжется. Увидите: ваша семейная жизнь вновь станет безмятежной.
Лукреция ткнулась лбом в плечо герцога и расплакалась, прерывисто шепча сквозь слезы:
– Вашими бы устами да мед пить.
Вскоре, оправившись от недомогания, госпожа собрала придворных дам и спросила, не стоит ли устроить званый вечер с чтением стихов.
Одна из свитских предложила:
– А что, если читать будут сами авторы? В Ферраре пруд пруди поэтов!
– Прекрасная идея! – согласилась Лукреция. – Какую бы тему выбрать для декламации?
Ей ответили:
– Вы, мадонна, и есть самая лучшая тема!
Через несколько дней в палаццо Бельфьоре состоялся прием, на который были приглашены лучшие стихотворцы города. Лукреция блистала в великолепном платье, украшенная диадемой с огромным рубином, свадебным подарком герцога дʼЭсте. Стихи, посвященные прекрасной даме, читали многие, среди них – Челио Кальканьини и Никколо да Корреджо.
Когда очередь дошла до Антонио Тебальдео, он сказал:
– Мадонна Лукреция, я до сих пор не осмелился написать о вас ни строчки. Если позволите, я прочту сонет, сочиненный отсутствующим здесь моим другом Марчелло Филоссено, – и, получив благосклонное дозволение, начал[30]:
И так далее.
Дослушав стихи, польщенная хозяйка обходит гостей, для каждого находя ласковое слово. Все очарованы ею. Некий молодой человек при приближении Лукреции пытается встать из глубокого кресла, опираясь на костыль.
– Не беспокойтесь, – говорит она, – вовсе не обязательно приветствовать меня стоя.
– Благодарю, – отвечает хромой, оставаясь сидеть. – Я, как и Антонио, еще не смог составить вам посвящения, увы. Но я тоже хотел бы кое-что прочесть.
– Мы выслушаем с огромным удовольствием! – восклицает Лукреция, помогая ему встать.
– Это сочинение называется «Улыбка», – и автор начинает чтение:
Чтец загребает костылем, как веслом, и продолжает:
