— Ты — предатель, бросил меня на следующий день после свадьбы, получил, все что мог, поимел. Потом пришел в мой дом, убил моего отца, затем, когда мама пришла просить тебя, не отнимать у нас остатки, чтобы было на что жить, ты довел и ее. Послал ее работать, сказал, что пусть попробует, как это. Довел маму до нервного срыва, что она ничего не видела, куда шла. Ты не только предатель Артем, ты — убийца! Я твоего отца не убивала, я даже не знала про него, а твоя мать, насколько я вижу, сидит здесь жива и здорова. Что еще вы оба хотите у меня отнять? Какие еще вам нужны жертвы, чтобы насытить свое эго и насладиться своей местью? Что еще вы хотите! — кричит Рита, срываясь на истерику.
— Я тебя ненавижу, Артем и мать твою ненавижу! И сделаю все, чтобы вас не было в нашей жизни, ни моей, ни дочки.
— Мама! — в комнату вбегает Даша и цепляется за Риту, обнимая своими ручонками за талию, — Не кричи мама, тебе нельзя! — начинает рыдать ребенок.
Тут все приходит в действие, обе женщины начинают успокаивать ребенка, я стою открыв рот, не знаю, что делать. Моя мама сползает с дивана и обнимает ноги Риты, прижимаясь и к внучке:
— Прости нас, умоляю, во всем виновата я, — рыдает моя мать, а Рита стоит, закусив губы до бела и смотрит почему-то на меня.
Машинально прижимает дочь к себе, гладит по голове, пока моя мама рыдает, обняв ее ноги:
— Я виновата, меня наказывай. Это из-за меня он стал таким, я заставила на могиле дать клятву, что отмстит. Я тогда не знала всей правды, меня убивай, не его. Прости нас, прошу, Рита.
Жена всхлипывает раз, другой и срывается в рыданиях, которые еще больше пугают Дашку. Та начинает плакать навзрыд. Подскакиваю к дочери, хватаю на руки, отрывая от Риты и направляюсь в детскую комнату:
— Успокаивайтесь тут, а я Дашу успокою, напугали ребенка, — говорю рыдающим во весь голос женщинам и скрываюсь в комнате дочери, тихо прикрыв дверь в гостиную.
Сажусь на односпальную кровать, со смешным розовым покрывалом в белых мордочках и сажаю дочку на колени, прижимая к себе. Трогаю мягкие шелковистые волосы, целую в лоб, самого всего топит от нежности. Никогда не думал, что могу вот так чувствовать. Меня рвет всего на части, разрезая на полосы, когда вижу, как плачет моя дочь:
— Даша, успокойся, прошу, а то я сам сейчас заплачу, — говорю дочери, и та затихает на полу всхлипе:
— Мужчины не плачут, — говорит мне, проглатывая буквы.
— Ты так рыдаешь, что я просто не могу сдержаться, — говорю ей, улыбаясь и стирая с щек слезы, подушечкой большого пальца, — Мама сейчас успокоится, и мы пойдем пить чай, я торт привез.
— А какой? — глазенки Даши сверкают, как два озера, ручки маленькие, тонкие, очень красивый ребенок у нас с Ритой получился.
— Не знаю, — думаю, что сказать, торт выбирала мама, черт его знает, какой он, — Но думаю, что вкусный, — пытаюсь выйти из положения.
— Ты правда мой папа? — интересуется ребенок, уже совсем успокоившись.
— Да, твой, — улыбаюсь ей.
— У тебя есть большая черная машина?
— Есть и не одна.
— А собака?
— Нет, а нужно? — впадаю в ступор от ее вопросов, какая еще собака?
— Очень, — на полном серьезе кивает Дашка, — Огромная нужна.
— Хорошо, сделаем, а может с маленькой начнем? — пытаюсь снизить объем проблемы.
— Нет, нужна большая, — авторитетно заявляет дочь.
— Будет большая, — соглашаюсь я, — Даша, а ты не против если я твоим папой буду?
— Если мама разрешит, — вспоминает ребенок о матери и снова оглядывается на дверь, откуда ничего не слышно.
Что там происходит, как и о чем разговаривают женщины, я не знаю, но мне главное пока Дашу туда не пускать.
— Давай мы с тобой договоримся, я сейчас вернусь в гостиную, посмотрю, как там твои мама и бабушка, а потом приду к тебе. Ты пока вспомни имена своих игрушек, — указываю на высокий стеллаж с игрушками, — Будешь меня с ними знакомить, договорились?
— Договорились, папа, — кивает дочь, а мое сердце чуть не взрывается от бешеного галопа. Как дочка меня назвала? Да меня сейчас разорвет тут от счастья.
Спускаю дочь с колен и возвращаюсь в гостиную. Рита с мамой сидят на диване и о чем-то тихо беседуют. Глаза у обеих заплаканные, смотрят, как я вхожу в комнату. Мама с упреком, Рита недовольно сдвигает брови.
