Дочь Рейха полностью

Я знаю, теперь ты женатый человек, но я все равно никогда не перестану думать о тебе, милый Вальтер. Да это и невозможно – перестать думать о тебе теперь, когда ты стал частью моей жизни. И вряд ли это когда-нибудь изменится, сколько бы времени ни прошло. Сегодняшний день был для меня пыткой. Почему – незачем объяснять. Но теперь, когда все закончилось, я ощущаю странное спокойствие неизбежности. Как будто с началом твоей новой жизни моя жизнь кончилась. Но я все равно надеюсь, что ты счастлив, правда, и, главное, что ты в безопасности. Вот почему я приняла сегодня решение. Ты ничего не узнаешь. То, что произошло со мной, я сохраню в тайне от тебя, потому что так ТЕБЕ будет лучше. А это для меня самое главное. Моя любовь к тебе не имеет ничего общего с эгоизмом. Буду молиться, чтобы моя проблема разрешилась сама собой. Потому что, если этого не произойдет, я обречена. Может быть, зря я в тот вечер не поддалась Томасу, когда он так забылся. Может быть, лучше было пройти через это до самого конца, чтобы его запутать. Но теперь уже поздно. Слишком поздно. Никто мне не поможет. Так что, пожалуйста, Господи, если Ты есть, прошу Тебя, облегчи мою ношу. Сделай так, чтобы моя проблема ушла сама собой.

– Я готовлю проект по заданию герра Мецгера, – на перемене сообщаю я библиотекарше.

Та кивает и ведет меня в раздел естественных наук в самом конце библиотеки.

– На какую тему? – спрашивает она.

– Наследственные заболевания и аборт, – отвечаю я как можно более равнодушно.

Библиотекарь ловко снимает с полок несколько книг и несет их к большому столу в центре комнаты.

– Этого должно хватить. Если не хватит, то есть еще несколько.

– Спасибо, – улыбаюсь я ей, а сама стараюсь втянуть посильнее живот.

Сажусь и начинаю листать принесенные брошюры. В них мало полезного. Аборт можно сделать, если мать является носителем заболевания, передающегося генетическим путем, или если она относится к нежелательной расе. Во всех остальных случаях это невозможно. Я рассматриваю жуткие изображения самой процедуры. Металлическая проволока, катетеры, а еще отравления и истечение кровью как самые распространенные осложнения. Пока я с ужасом разглядываю иллюстрации, моя рука непроизвольно опускается на живот.

Подняв голову, я встречаю взгляд библиотекаря.

– Ну как, нашла то, что искала?

– Да. Спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. – Я захлопываю книгу.

Позже, на уроке, голос фрау Шмидт жужжит, как бьющаяся в стекло муха, но я не разбираю слов. Меня по-прежнему тошнит от тех иллюстраций, а еще оттого, что я вдруг поняла: мне не только не хочется обрывать эту маленькую жизнь внутри меня, напротив, я чувствую, что готова ее защищать.

– Давай, Хетти, быстрее! – вопит Эрна, вытянув руку за эстафетной палочкой и подскакивая на месте.

Усилием воли я заставляю себя ускориться. Обычно я легко обгоняю Аву и Герду, но сегодня ноги у меня точно свинцом налились, и я не могу бежать даже наравне с ними. Мы огибаем поворот, и я прихожу последней. Хватаю воздух ртом, как рыба, и все равно задыхаюсь. Спотыкаясь и едва не падая от изнеможения, я протягиваю палочку Эрне. Та хватает ее и изо всех сил несется к финишу, ее длинные ноги легко сокращают разницу между ней и лидером гонки.

Голова у меня идет кругом. В ушах звенит, перед глазами все расплывается, вертится – и вдруг наступает темнота…

– Герта? Герта? Приведите медицинскую сестру, кто-нибудь!

Чьи-то руки приподнимают мою голову, перекатывают меня на бок.

Я инстинктивно сжимаюсь в комочек. Голова болит так ужасно, что у меня вырывается стон.

Еще чья-то рука опускается мне на плечо и тянет.

– Не надо, – бормочу я. – Оставьте меня. – Стряхнув с себя чужую руку, я сворачиваюсь еще плотнее, пряча от чужих взглядов живот.