Когда Вилена вновь замахнулась, деметалловое острие расширилось, и на свет выскользнула цепь с крюком. Меньше чем за секунду последний достиг Марианну и впился той в шею. Каэльтина, хрипло вскрикнув, попыталась избавиться от хвата, но всякое её движение приводило к расширению ран. Лишь чудом ей удалось вырваться. Зажимая рану, она рванула прочь из «Клюквы».
— Ragemejt! — ругнулась Вилена и раздражённо взмахнула рукой — демиган вернулся к форме перчатки.
— Догнать? — участливо спросил Файдалом.
— Нет. Пусть бежит. Мы не одни, кто имеет здесь волю.
То и дело оглядываясь, каэльтина не заметила, как пространство вокруг неё задышало элегией. Как тишину разорвал «Гекатов триумф», и голоса призрачного хора наполнили залы «Клюквы». Краем глаза хранительница видела то, что не должна была. Как пространство, поражённое скверной, оплетали щупальца тьмы, и элегия, точно в самом пекле Воздействия, начинала жить собственной жизнью.
— Добро пожаловать домой, — из-за стен послышался знакомый баритон.
Приостановившись, Марианна в панике завертела головой. Сердце, норовя вот-вот остановиться, сгорало от страха. Тогда же из-за правого прохода вышел Михаил Монтгомери — невероятно бледный, с кроваво-красными губами.
— Миша? — Монтгомери пыталась отдышаться. — Миша?!
— Время закончить бой, милая моя, — ответил ей тот и, выйдя навстречу, обнял. — Достаточно для тебя.
— Я думала, ты умер…
— Ну что ты… — убаюкивающе прошептал тот. — Я всегда рядом.
Однако объятия эти не успокаивали отравленное адреналином сердце. Наоборот. С каждой секундой сердцебиение становилось всё быстрее, и щемящая боль разливалась по телу. Марианна хотела вырваться, но сил сопротивляться у неё больше не было.
— Мари! — У выхода неожиданно появился Залерт. Встревоженный, он взглядом прожигал спину бывшей пассии и тянул к ней руку. — Это не твой брат! Столицу заполонили кошмары!
Кошмары…
Монтгомери, испуганно глянув на то, что казалось ей братом, отпрянула. Михаил и бровью не повёл. Он внимательно смотрел на Марианну. Тогда та, уверовав в ошибочность своих чувств, поспешила к Дмитрию и потянулась в ответ. Однако не успела хранительница преодолеть и нескольких метров, как резко полетела вперёд и упала замертво. Тело по инерции проскользило с десяток сантиметров, а после — больше никаких движений.
Сердце её не выдержало.
Эпизод второй
Карпейское Каэльтство: Градемин (Новоград)
станция «Каэльтина Дунария»
2-26/995
Без маски здесь было нечем дышать.
Миновало не больше получаса, прежде чем Анастази пришла в себя.
Вопреки планам Вейнберг, изголодавшиеся крысы так и не учуяли запах крови: добыча осталась неприкосновенной.
Упала вестница с высоты в несколько метров: лифт со всеми сопряжёнными механизмами был разобран, и пол устилали обрывки проводов да утеплитель. Позади, среди обломков лесов, расстилалась шахта лифта — вернее, то, что от неё осталось.
Поморщившись, Лайне открыла глаза. Осторожно села и ощупала голову. Несмотря на сильную боль в затылке, внешних повреждений ей не удалось найти. Открытых ран оказалось немного, больше — синяков на левой стороне тела.
Вместо станции Анастази перед собой увидела коридор. С потолка капало. Лужами растекался плиточный пол. Стены, некогда небесно-голубые, расползались плесневелой зеленью и подозрительного вида грибком.
— И на том спасибо… — глухо прорычала вестница и оторвала от подкладки плаща огромный кусок ткани. Перевязала ногу: из-за порванной штанины кровила рана. — [Проклятье]!
Припрятанный апейрон разбился: начал подтекать стеклянный флакон. Из всего содержимого осталась только треть. Приоткрыв рот, девушка впрыснула совсем немного аэрозоля — так, чтобы ножевое ранение перестало кровить. Больше она позволить себе не могла: если Кемром и вправду здесь, ему апейрон нужнее.
Опершись на стену, Анастази встала и шагнула в темнеющий впереди коридор.
Под ногами захрустели отвалившиеся куски краски, осколки стекла. По пути девушка постоянно обо что-то билась. Штаны расползались в порезах и ссадинах и пропитывались кровью. Кислород заканчивался: вздохи становились чаще, глубже. Зрение теряло чёткость. Ознобом закипали открытые участки кожи. Лихорадка. Тело обуревал жар. Ноги стали непослушными и ватными.
Облокотившись на стену, Анастази не заметила отсутствующей впереди двери и буквально провалилась в открытый проём. Упала на доски.
Комом в горле встала боль. Тупое отчаяние парализовало девушку, и вот вся решимость оставила её. Впервые за долгое время ей стало страшно. Впервые она почувствовала, что может умереть. Не в бою, но в одиночестве.
Солью слёзы защипали глаза. Анастази сдавленно застонала. Зажмурилась, убеждая себя подняться.
Но тело её не слушалось.
