Многим странам порой требуется искусственно создавать какой-то политико-технологический миф.
Но что касается России – на самом деле такой миф у нас давно есть. Это православный вариант мифа об «удерживающем»: Причем удерживающем как в материалистическом смысле, так и в апокалиптическом.
«…Мы не даем миру покончить самоубийством, мешаем всяческим попыткам самоуничтожения. Россия – тяжелая, неповоротливая махина, не дающая миру сорваться с цепи, придавливающая его. Мы – тот груз, который не позволяет неустойчивому корыту человечества перевернуться в набегающих волнах исторического и технологического прогресса. «Удерживающая» империя противостоит нарастающему хаосу всеми средствами. Даже само ее существование – это преграда скорому наступлению Апокалипсиса, сопротивление приближающим его ложным ценностям антихристианской культуры. Но это полный вариант мифа, оправдывающий империю и, что особенно важно, подразумевающий гигантскую ответственность.
Какой бы смысл у него ни был в прошлом, в настоящем он оборачивается мечтой о своего рода «удерживающей гегемонии». Суть ее не столько в том, чтобы переустроить мир ради общего блага, сколько в том, чтобы удержать его от впадения в окончательный хаос. Чтобы он не помешал ненароком процветанию нашей вполне самодостаточной империи. Во всяком случае от нашего процветания никому хуже не станет. Что за беда, если в мире дела будут идти настолько плохо – так ведь мир сам в этом виноват.
Воздух под ними был чистым и прозрачным, хотя на высоте виднелись клочья перьевых облаков. Три тройки бомбардировщиков С-23 шли прямо к цели. Полковник Михаил Федорович Захарьин, командир эскадрильи – сын земского врача и родственник императорской фамилии в тринадцатом колене – через старый род бояр Захарьиных – глядя вниз, увидел огни движущегося поезда у входа в ущелье, по которому им предстояло нанести бомбовый удар.
Радиолокатор под носовой частью его «сикорского» нацелился на участок земли далеко внизу, следуя указаниям спутниковой навигационной системы, и мгновенно определил положение бомбардировщика по отношению к известным наземным ориентирам, находившимся в памяти компьютера. Затем самолёт накренился, повернул вправо и через две минуты повторил манёвр.
– Начинаю первый заход на цель, – объявил пилот. Всего на земле находилось двадцать точечных целей – пусковых шахт, говорилось в разведданных, и полковник с удовлетворением подумал, что нужно уничтожить эти ненавистные сооружения, даже ценой жизни других людей… или своей – на войне как на войне. В операции принимали участие десять бомбардировщиков, и его самолёт, как и остальные, нёс всего восемь трехтонных бомб – «сикорские» создавались во времена когда считалось что бомбардировщику не нужно поднимать много – куда важнее скорость и маневренность. Общее число бомб, доставленных бомбардировщиками для проведения операции, составляло таким образом ровно семьдесят две, причём на каждую пусковую шахту предназначалось по три бомбы, а остальные двенадцать нужно было сбросить на последнюю цель. У каждой бомбы попадание в круг пять метров составляло девяносто пять процентов – очень высокая точность, но при этой операции всякое отклонение недопустимо. Правда, из теоретических расчётов следовало, что при трех бомбах, сброшенных на одну цель, вероятность промаха ничтожна.
Сейчас бомбардировщик летел под контролем ЭВМ и радара и пилот мог взять управление на себя лишь в том случае, если случится что-то угрожающее. Полковник снял руки со штурвала, опасаясь случайным прикосновением нарушить процесс, требующий куда большего искусства, чем человеческое.
– Как функционируют системы? – спросил он по каналу внутренней связи.
– Штатно, – коротко ответил офицер наведения – поручик Михайловский – по старинке именуемый стрелком-бомбардиром. Он не отрывал взгляда от приборов космической навигационной системы «Буссоль», принимавшей сигналы с четырех спутников, которые несли атомные часы. Система определяла точное положение бомбардировщика в трех измерениях при данных о курсе, скорости и ветровом сносе, вносимых бортовыми системами. Полученная информация автоматически вводилась в электронную память бомб, уже запрограммированных на точные координаты целей..
– Открываю бомболюки! – послышался голос второго пилота – штабс-капитана Феди Лемке.
– Приято, Федор!
Первая бомба отделилась от самолёта…
