Котенок временно получившая себе европейский разрез глаз не могла вымолвить ни слова.
– Запей, что ли?
– Плебейство! – злорадно подытожила происходящие Кая. – Накамото! Кто, ну кто тебя так учил пить благородный напиток?
– Косаки, суть не в том, что говорит этикет по данному поводу. Главное – понять, как пить коньяк, чтобы познать его лучшие стороны, раскрыть его аромат, вкус и послевкусие.
– Еще будешь?
– Наливай, чего уж там!
– Юкки, а ты?
– А я не буду!
– Почему это?!
– Здесь должен быть хоть одни здравомыслящий человек!
– Котенок, я на тебя плохо влияю…
Принявшая на грудь Косаки оказалась вполне нормальной девчонкой, даже слегка бесшабашной. И очень общительной.
– Так зачем ты меня пригласила?
– Мириться, разве нет?
– У тебя интересный способ мириться. Сначала наставить синяков, а потом напоить…
– Ну, во-первых, великодушие должно быть подкреплено силой. А во-вторых, мы еще не пьяные.
– Косаки…
– Давай лучше по имени…
– Ага… Ну сама подумай, как я могла подойти к тебе и предложить дружбу? Ну не в том мы возрасте, что бы сказать давай дружить…
– А как я могла к тебе подойти, если рядом с тобой всегда ошивалась это кошкина дочь?
– Да точно она кошкина дочь. И стерва. И вообще.
– Одиночество? – несмотря на выпитое, Кая смотрела на Хикэри и Юкки трезвыми глазами.
– Что вы можете знать о нем?
– Но…
– Одиночество девушки, у которой в Берлине только соперницы. Одиночество наследной принцессы, которая никому не может доверять полностью. Одиночество девушки, которой иногда просто страшно в чужом дворце.
По щеке Кая скатилась одинокая слеза. Для выдержанной аристократки это было равносильно истерике.
Юкки импульсивно подалась вперед, обнимая ее.
– А мы тебя не бросим! Я тоже была одна, но появилась Хикэри. Она очень хорошая подруга! У вас столько общих интересов, что вы непременно подружитесь!
…Кая от выпитого отключилась гораздо раньше. Даже ускоренный обмен веществ Хикэри, не справлялся с опьянением. Количество банально перешло в качество.
Кая права, действительно плебейство. Впрочем, она была тоже хороша.
Сейчас она второй раз лишалась одежды. Только в это раз ее раздевала Хикэри.
По себе знаю, как паршиво проснуться после пьянки в одежде.
– Кронпринцесса, а вы не собираетесь… – Юкки с подозрением наблюдала за ее действиями.
– Ты ничего не понимаешь малышка…. Она – Богиня. И возжелать ее, даже самым возвышенным образом, есть страшное святотатство.
– Вам больше не стоит пить!
– Ага. И меньше тоже..
Темнота… Только кровать слегка качается…
Пробуждаться не хотелось, было тепло и приятно. И ощущение удовольствия после хорошо сделанной работы. Но солнечный луч как обычно имел свое, наглое мнение, светя прямо в правый глаз. Ааа, все в порядке. Это просто распущенные волосы Каю вбирали в себя свет утреннего солнца. Но сама проснувшаяся девушка выглядела крайне неважно. Крепко зажмуренные глаза, страдальческое выражение лица и прижатые к вискам ладони. Знакомые симптомы. Сама же Хикэри такого не ощущала. Ну, легкая слабость не в счет.
– Кая, ты как? – осторожно касается ее рукой.
– Накамото… Уйди… Как же мне плохо… – прошептала девушка. Даже ее голос стал хриплым и не приятным.
– От лежания лучше не станет…
Закончить не дала Кая, страдальчески выгнувшись и зажав рот ладонью.
Ее пришлось тащить в ванную, ибо она изволила испытывать тошноту. Девушка едва держалась на ногах и норовила повиснуть на Хикэри.
Каю тошнило по черному. А она, как виновница всего произошедшего, эту страдалицу умывала и вытирала.
Вечер удался.
Одно хорошо – от всего этого Косаки оклемалась.
– Накамото… – проскрипела девушка.
И этот стон у вас песней зовётся? А с голосом-то у вас, ваше высочество – Ох, бяда, бяда огорчение.
– Я за нее, – подтвердила Хикэри, поддерживая её за талию.
Приступаем к водным процедурам. Но сперва пришлось закончить начатое вчера. В смысле избавить девушку от нижнего белья… И самой избавиться от вчерашней одежды.
– Куда ты меня?…
– В душ. А куда еще после вчерашнего?
– Я не помню вчерашнего, но чую – ты врёшь, – данное заявление она подкрепила попыткой вырваться – Отпусти меня, извращенка!!
– Сейчас, сейчас… – заботливо впихивает ее в душ. Осталось только…
– Мамочка… – прошептала ей на ухо Косаки, когда на них обрушился поток ледяной воды. Девушка впилась в нее как в спасательный круг. Подождав пол-минуты Хикэри переключила поток воды на горячий. И опять на холодный.
И еще несколько раз.
– Не переживай, никто тебя не видел. А мы не проболтаемся. – заверила ее Хикэри, – и между прочим, где Котенок?
– А где моя одежда? – завернутая в полотенце девушка мрачно оглядывала комнату. Одежда бесследно исчезла.
