– Хочу отметить – журчал мобед – что от толпы погромщиков удалось спасти
Блокадой были взяты Тебриз, был полностью разрушен Кум, его руины прокляты и забыты. В 1925 году Шах Шапур убит в результате покушения фанатика-шиита, Меджлис Ирана при поддержке России объявил шахом Ирана его сына Хосрова – ставшего Хосровым IV, шах принес вассальную присягу России.
Ну а в целом воруженное сопротивление шиитов было сломлено окончательно к середине 30-х годов… И теперь даже свой Шахсей-Вахсей все желающие из их числа проводят с арендованными саблями за отдельные деньги.
– И не возражают?
Ну если хотят стать шахидами то… – усмехнулся мобед-дастур. Но после Тебриза в котором от голода сдохли даже мыши никто не рвется.
Воистину – лишь за двадцать пять лет из остатка великой религии выросло новое великое Древо.
– Ну что ж – спасибо за интересный рассказ. Храм безусловно будет разрешен, однако вам придется учесть наши законы по захоронению тел умерших в безусловном порядке.
– Разумеется, в Японии мы будем практиковать захоронение… ну например в бетонных склепах, – Великий мобед был доволен итогом экскурсии.
Юкки милостиво кивнула ему и проследовала к своему лимузину.
Походный трон для Хикэри поставили рядом с походным троном шаханшаха.
– В Иране мы верим в справедливость, – негромко проговорил Бахрам, повернувшись к принцессе. – У нас строгие и точные правила назначения наказания за преступление. Считаю, что по возможности не следует казнить за первое преступление и что перед вынесением приговора следует учитывать хорошие дела преступника. Но если кто-то заслужил смерть и муки – он должен мучиться. Здесь мы казним тех, кто заслужил мучения. Сегодня свершится суд шаханшаха над предателями, вероотступниками и разбойниками. Также будет казнен человек, преступления которого столь велики и ужасны, что мы с мобедом долго не могли выбрать какая казнь отвечает тяжести его преступлений.
Хикэри кивнула головой, продолжая рассматривать площадку.
На краю площади стояла большая – метров двадцать – стеклянная башня с платформой для подъема к вершине. Внутри башни клубился пепел.
На платформу втащили обнаженного мужчину.
Герольд зачитал приговор.
– Бывший дастур Алборз за корыстолюбие и пренебрежение верой приговаривается к смертной казни в башне пепла.
Дюжие палачи поднялись с пригворенным на платформе к вершине башни и сбросили его в башню. Сквозь стекло было видно как, мягко упав, тело взвило облако праха и стало биться в конвульсиях от удушья. Скоро клубы пепла закрыли вид на корчащееся тело.
– Умирать он будет часа два, – шах наклонился к Хикэри, – это довольно скучно.
На поле выгнали плетьми небольшую толпу, человек так примерно шестьдесят.
Как поняла Хикэри из речи герольда (перевод хотя и был синхронным, но отвлекал), это была община шиитов, которая, уйдя в запретные руины Кума, пыталась совершать там обряды. Выловленные и оказавшие вооруженное сопротивление они были приговорены к казни путем сажания на кол.
Вышедшие на поле палачи – огромные как слоны бритоголовые полуголые амбалы сноровисто раздели приговоренных и стали насаживать их на толстые колы, у которых верх был округлён и смазан маслом. Жертва под воздействием тяжести своего тела медленно скользила вниз по колу, причем округлённый кол не пронзал жизненно важные органы, а лишь входил всё глубже в тело. На колу устанавливалась горизонтальная перекладина, которая не давала телу сползать слишком низко, и гарантировала, что кол не дойдет до сердца…
Поле заполнила многоголосая симфония стонов казнимых, изредка прерываемая вскриками.
– Смерть у них от разрыва внутренних органов и большой кровопотери наступит очень нескоро. Я устроил моим добрым подданным развлечение дня так, – шах, прищурившись, посмотрел на поле, – на три-четыре. Это редкое развлечение. Шииты выдрессированы и знают – кому принадлежит Иран. Ежедневно десятки если не сотни их возвращаются к вере предков.
. – А что сюда свободный доступ? – удивилась Хикэри.
– Разумеется, это довольно популярное место.
– Любопытно, но вы мне говорили что-то еще о совсем ужасном, или вы это имели в виду? – Хикэри скучающе посмотрела на поле.
