— Генри, я… — начала, было, я с обречённой усмешкой.
— Прошу, не откажите скромному юноше одарить его сердце танцем. Я буду помнить его всю жизнь, — Генри был сейчас похож на настоящего джентльмена и кавалера.
Боже, как трудно было отказать его чудесной улыбке, доброму и честному взгляду, да и его юношеской красоте.
— Знаешь ведь, что тебе я никогда не могу отказать, — со смешком проговорила я, а затем встала со стула и, совершив лёгкий реверанс, с улыбкой приняла руку друга: — Почту за честь подарить Вам сей танец, милорд.
Галантно приобняв меня за талию одной рукой, а другой же обхватив мою ладонь, парень медленно повёл меня в танце.
Было так легко и приятно, словно мы кружились на ветру, не чувствуя собственных тел.
Генри был будто совсем другим человеком. Настоящим джентльменом, который ценил женщину, как святыню и обращался к ней, как со священным предметом.
Ах, и как красиво развевались его локоны, напоминающие шлейф золота, что потом ударялись нежно о его щёки и скулы.
Воистину, Дева Мария, я танцевала с одним из твоих ангелов.
С этим юношей мне было действительно так легко и спокойно, словно он становился на несколько кратких мгновений моей опорой, в которой я нуждалась.
Возможно, в каком-то смысле так и вправду было.
Ради него хотелось тянуться к добру, свету. Хотелось вновь быть той невинной девочкой, что не знала бед и боли, не знала чувство ненависти, гнева, злости, жажды мести…
И Генри сам был искренним добром. Тем самым ангелом, что заменил мне сестру, хоть и не полностью.
Но с его добротой и чистотой духа и силой воли я хотела… И хочу… Я хочу жить, чтобы видеть счастье этого паренька. Видеть, как он улыбается, смеётся, чувствовать его добрые руки, что обнимали меня сейчас, и слушать его голос.
Ах, его голос… Помню, когда мы были немного старше лет семи, и у Генри начинал ломаться голос, он усиленно занимался музыкой и пением, чтобы сохранить мелодичность голоса и его силу.
Когда я услышала его на Дне Рождении его матушки и услышала его, то душа моя перенеслась, будто в сам Райский Сад, где пели птицы, журчал ручей, шелестела трава и облака, окутывающие далёкие равнины и дома с замками, каких не видела ещё Англия.
— Из них могла бы выйти замечательная пара в будущем, — вдруг услышала я сквозь всю музыку тихий голос Мадам Рэд, которая обратилась к Себастьяну и столь же тихо вздохнула с ноткой некой лёгкой грусти: — Если бы только их не связывала такая долгая и крепкая дружба.
— Порой и из дружбы может получиться искренняя любовь. Они знают свои достоинства и недостатки и могут легко справиться с жизненными ситуациями вместе. Всё зависит от того, видят ли они друг друга, как супружескую пару, — ответил вполне мудрым и спокойным тоном мой дворецкий, что наблюдал за танцем с лёгкой, но не безхитростной улыбкой.
— Я замечаю, каким взглядом Генри порой смотрит на Андрэу, и каким она сама смотрит на него, — произнесла женщина, отпив немного красного из своего бокала. — Особенно теперь, когда ей пришлось слишком рано повзрослеть и взять на себя обязанности главы своей семьи. Увы, но моя милая крестница не чувствует к Генри того же, что он может чувствовать к ней.
— Может быть, это и к лучшему. Боли потери и гнев слишком свежи и тяжелы, чтобы позволить её сердцу любить вновь.
— Возможно, и так.
Казалось, тётя Анджелина хотела сказать моему демону что-то ещё, но потом всё же решила смолчать. Это было весьма заметно по её взгляду.
— Вы хотите сказать, что однажды ей придётся забыть о любви и помнить о продолжении своего рода?
— Всем нам приходится об этом вспоминать, рано или поздно. Вопрос лишь в том, сможет ли она пересилить себя…
— Этого мы не узнаем до тех пор, пока она сама не примет своё решение, Мадам Рэд.
— Да, это так. Однако…
Она взглянула Себастьяну прямо в глаза, чуть выгнув бровь, и более тихо продолжила:
— Не думай, что я не замечаю и того, что происходит между вами. Как бы хорошо это ни было скрыто, кое-что вас выдаёт.
— Неужели? — демон изобразил убедительное удивление на своём лице и во взгляде.
— Далеко не каждый де… Дворецкий, подобный тебе будет настолько опекать и заботиться о госпоже, — моя крёстная вздохнула, прекрасно давая понять, что её сложно провести или обмануть. — Да, ты можешь говорить, что это твой долг и твоя обязанность, но здесь точно есть что-то ещё. Эта девочка стала тебе по-своему дорога и даже близка.
— Да, общение с Греллем сделало Вас очень проницательной, Мадам Рэд. Но это всё, что я могу сказать именно Вам.
— Мне будет вполне достаточно, если с тобой она будет в безопасности, и если ты поможешь ей справиться со всем, что её ждёт.
— Я сделаю всё, чтобы моя госпожа не смела больше проронить и слезинки, и чтобы никто не посмел обидеть её, — ответил серьёзным тоном мужчина, наблюдая за мной.
— Очень надеюсь на это, — моя тётушка вновь вздохнула, устремив свой взор в нашу с Генри в сторону.
Ещё несколько минут мы с моим другом кружились в приятном лёгком вальсе, наслаждаясь нашим небольшим праздником.
Должна признать, для меня этот день и вечер был просто замечательным.
