- Долгая история. Не будь я на тот момент уже мертв, наверное, прикончили бы меня эти черти. Но смотреть, как парня из-за меня убивают, я все равно не смог.
- Не все на свете из-за тебя, - подозрительно беззаботно хрустя пряником, напомнил Ковальский. Что-то в его глазах тлело недоброе, но что именно, не зная всей истории, Ася понять так и не смогла. – Янек и сам далеко не так прост.
- Но я-то и знать не знал, что этот жулик где-то урвал себе душу Сида Кампеадора! – отмахнулся Сорьонен.
Ася прикрыла лицо рукой.
Подождала немного.
Ничего не изменилось.
- А может вы все-таки мне нормально дорасскажете? Без добавления новых взрывающих мозг подробностей?
- Можем постараться, - улыбнулся отец. – Но это не всегда возможно, сама понимаешь, предмет разговора крайне специфический.
- Верните сюда Яна!
- Куда денется, прибежит рано или поздно.
- Так что там с рассечением, а? – напомнила Ася.
- Я не знаю, когда тебя позовут. Но если позовут, сразу иди, не сопротивляйся, - неожиданно посерьезнел отец. – Потому что утащут в любом случае, но по доброй воле все это проходит намного проще. По хорошему, с тобой должен пойти твой помощник. Мне вот только интересно, как твой Ленин выглядит на самом деле.
- Ты не видишь?
- Нет. Думаю, он как и ты, еще не вполне готов.
- Он пойдет со мной?
- Скорее всего. Ты, главное, его узнай.
Ася на секунду представила себе, как по-своему забавный, но все-таки несостоявшийся лидер мирового коммунизма вдруг превращается в анимешного принца, и против воли улыбнулась. Да, такой дух ее бы вполне устроил. Например, Кицунэ... главное, чтобы не Девятихвостый, конечно.
- И самое важное, - Ася вернулась из мечтаний об абстрактном принце на грешную землю. – Как мне теперь ходить в школу? Не то, чтоб я по ней очень скучала, но если я не закончу девятый класс, вот в этом конкретном мире мне будет сложновато. Это понятно?
Отец с Ковальским дружно закивали.
- А что мешает? – осторожно уточнил Макс мгновение спустя.
- А что мешает? – осторожно уточнил Макс мгновение спустя.
Внизу под черемухой алкоголики сражались с наркоманами, слышались крики и звон бьющегося стекла. Кто побеждал, сказать было трудно.
- Он! – Ася указала в комнату, где Эрно, потея от напряжения, развлекал Ленина сложной шахматой партией.
Судя по тому, что брат был красный, как свекла, и почти опустошил всю тарелку с бутербродами, памятник оказался достойным противником. В школе Эрно отправляли на все турниры – и районные, и городские, и даже на область, и прочили карьеру гроссмейстера, но брат упорно тяготел к медицине. Возможно, всем назло, потому что медицина пока взаимностью отвечать не торопилась.
- Мда, - нехотя согласился отец. – Насколько я помню школу, такого там не потерпят.
- Ха-ха, представляю де ля Серна в бытность его учителем, если бы Янек притащил на урок памятник! – оценил Ковальский. – Например, какую-нибудь горгулью! Или Сида Кампеадора!
- Так вот именно же! – Ася уперла руки в бока, уподобившись тетке.
Ее рост уже превысил метр семьдесят, и она оказалась самой высокой девочкой в классе, что создавало некоторые неудобства, но для того, чтобы поза стала убедительной, понадобилось бы еще и внушительное теткино телосложение. Впрочем, это же телосложение в особо жизнерадостном настроении Ян легко поднимал на руки и кружил...
- Я могу попробовать его еще уменьшить, - задумчиво сказал отец. – Или как-то видоизменить. Скажем, до состояния какого-нибудь аксессуара.
- Ян уже уменьшил.
- Как обычно, - хмыкнул Ковальский. – Как уж смог.
- Ну, вас-то вообще не было! – вступилась за бандита Ася.
- Ты постарайся понять все-таки, кто он такой есть. Потому что я его тоже не слышу.
- Ну, дочь, какое животное ты мечтала иметь в детстве? – отец потер руки.
Ленин, Эрно, Ковальский и Ася смотрели на него с некоторым беспокойством. На плите булькала кастрюля, в ней – что-то из тао мэевых гостинцев. Пахло непередаваемо, будто бы прямо посреди квартиры открылся портал в цветущую степь – и рядом с этим порталом кто-то устроил склад навоза. И плохо выдубленных шкур. И возможно, испорченного мяса.
- Это для драконов делают, - пояснил Ковальский. – Чтоб прилетали на вонь, и на них можно было охотиться.
Ася вздохнула.
Тетка демонстративно ушла в зал и погромче включила телевизор. Участвовать в мракобесии она отказалась, хоть и была рада избавиться хотя бы от Ленина в нынешнем его воплощении, но про шторы что-то все равно проворчала.
- Да постираем мы шторы! – заверил ее Ковальский.
- В химчистку отнесем, - добавил брат.
Потом отец долго перебирал кулечки и пакетики из цветастого поношенного шелка, содержавшие в себе загадочные чаи из Великой Азии. Нюхал, встряхивал, иногда показывал Ковальскому. Наконец, на свет была извлечена самая большая из имевшихся в ленином хозяйстве кастрюль – обычно в ней кипятили банки, когда приходила пора дачных заготовок.
- Почти готово, - понюхав синеватый дым, идущий от варева, сказал отец. – Так что, ребенок? В кого мы будем превращать дедушку Ленина?
