От неожиданного вопроса Ася сперва потерялась.
Вариантов ответа было множество.
- Пока не поняла, - выбрала она самый нейтральный.
Тетка, получившая ровно то, чего и ожидала, удовлетворенно хмыкнула:
- Ты сильно-то к нему не привыкай, - посоветовала она. – Не то, чтоб я что-то против имела, но... Не знаю, сколько он на этот раз продержится.
Вопреки жалобам тетки, дома никого не оказалось. В квартире было тихо, чисто, проветрено. Кто-то даже помыл пол и, скорее всего, туалет и ванну тоже. Покосившееся зеркало с трещиной, такое старое, что вполне вероятно, закрывало вход в другое измерение еще до постройки дома, теперь висело прямо и загадочно поблескивало.
- Гномики, е-мое, - хмыкнула тетка. – Волшебные.
Асе показалось, что на самом деле Лена хотела сказать что-то куда более откровенное, но как заслуженный педагог и деятель культуры, предпочитала не делать этого при детях.
- Ладно, Асенька, пошли, чаю попьем, пока не слетелись стервятники.
Вскоре содержимое пакетов было рассортировано, на плите кипел чайник, а тетка, скинув сапоги на каблуках в стиле Аллы Пугачевой, по-девчоночьи сидела на подоконнике, болтая ногами в узорчатых шерстяных носках с лосями.
Ася жевала «чоко-пай» и размышляла о всяком.
Например, о том, что они всегда жили с теткой, даже когда родители были вместе и... живы? Это звучало странно. Например потому, что отец явно не умирал и даже не собирался, а просто на какое-то время исчез. И что значит это «продержится», так невзначай оброненное теткой?
Или вот почему у Лены нет своих детей?
Никаких ухажеров, кроме некультурного Яна, Ася в жизни тетки не помнила, а ведь той было хорошо за сорок. И даже не могла сказать, если уж честно, была Лена младшей сестрой отца или старшей...
Такие вещи в их доме никогда не обсуждались. Как-то так раз и навсегда устроилась жизнь, что вопросов не задавали – все было словно бы само собой и не требовало разъяснений.
Тетка сняла с плиты чайник, разлила по кружкам кипяток и заварку. Себе добавила сгущенного молока.
- Первый раз твой папка потерялся лет в пятнадцать, - вдруг сказала Лена. – Нет, может он и раньше пропадал, но так надолго – никогда.
Ася удивленно подняла взгляд от чая и цветочков на клеенке.
- Мы не в городе жили, а с дядькой в деревне. Да и не деревня, а так, хутор. Три дома на берегу озера, вокруг лес да болота с комарами. Дикое место. Страшновато, конечно, было, но нам нравилось. Воздух свежий, ягоды море, кругом птицы, звери...
- А как же школа?
- А школа была в поселке, туда десять километров добираться. Мы с соседскими ребятишками ездили на подводе, а иногда и пешком приходилось. Зимой, когда в наши места перекочевывали саамы, они часто подвозили нас на оленьих упряжках.
- Так вы жили в Финляндии? – догадалась Ася.
- Думаю, да. Школа, правда, была русская, церковно-приходская...
С историей у Аси не все было гладко, да и учительницу, громкоголосую и злую, она как-то побаивалась, но что-то в рассказе тетки показалось странным. Лене было, ну допустим, сорок, отцу – сорок три, или сколько он там сказал? Но это значило, что оба они родились в семидесятые, то есть, во времена СССР. Какая уж тут могла быть церковно-приходская школа, даже в Финляндии?
Или может, тетка просто не знала, как еще это сказать по-русски?
Впрочем, эту версию Ася отмела сразу. Лена, будучи профессиональным педагогом, всегда должна была уметь выразить свои мысли, даже если язык для нее изначально не родной. Да у нее даже акцента никакого не было!
- Вас что, розгами там били? – задала Ася уточняющий вопрос.
- Меня не били, - пожала плечами Лена. – А вот отцу твоему, бывало, доставалось. Вечно на уроках то уснет, то замечтается.
- Кто бы мог подумать...
