– «Сестры Элловен», значилось на обратной стороне. На снимке были запечатлены две женщины лет тридцати на мостках в солнечный летний день. Одна из них закрепляла канат парусной яхты.
– Это вы? – спросила Карин, и Марта кивнула.
– Можете снять снимок?
– Пожалуйста, – Карин протянула нужное фото Марте, и они вернулись в кухню.
– Мы с Арвидом, – сообщила Марта.
Карин узнала ее на фото. Мужчина в спортивной одежде в одной руке держал лопату. Другой рукой он обнимал Марту за плечи. Вид у них был такой, словно они только что хорошо посмеялись.
– Фото сделано у нас в саду. Мы сажали вон те розовые кусты, – Марта показала в окно. Только сейчас Карин заметила, что стекла были старые, неровные с застывшими пузырьками воздуха.
– Он звал меня Пи, от английского названия горошка и еще потому, что я интересовалась математикой.
Карин бросила взгляд на журнал с судоку, лежащий на подоконнике. И перьевую ручку. Сама Карин пользовалась шариковой и предпочитала кроссворды.
– Вы встречались? – поинтересовалась полицейская.
Марта усмехнулась.
– Нет, он был мне как брат, – ответила она и продолжила историю.
Нейтральным тоном Марта описала уютную виллу на улице Местерутса 21 в Дебреценне.
Черный рояль, на котором играла мать, высокий дубовый шкаф, где хранили подарки на дни рождения, Тиш, любимую курчавую собаку. Кузенов Исмаэля и Гертруду, приехавших их навестить, и младшего брата, запускавшего игрушечный поезд на ковре в холле. Потом громкий стук в дверь, грохот сапог на лестнице, дребезжание перил. С каждым словом тон становился все резче и холоднее.
– В тот день было холодно, дождливо и темно. Темно как ночью. В доме царила атмосфера безнадёжности. Тишину нарушили крики людей и звуки выстрелов немецких пистолетов. Пистолетов, оборвавших жизнь многих евреев. Тогда еще мы не понимали масштабов происходящего. Писателей, пианистов, художников, соседей, матерей, сестер, братьев, отцов и сыновей убивали без разбору.
Евреев отправили в гетто, а имущество конфисковали. Марта помнила, как мать решала, в какие штаны одеть брата.
– Короткие или длинные? Если я одену на тебя короткие, ты будешь выглядеть как ребенок, если длинные – как взрослый. Ребенка оставят с матерью и сестрой, взрослого отправят работать.
Она остановилась на длинных.
По приезду в лагерь, папу с братом отправили на работы, а ее с матерью оставили в лагере. Кузенов послали в душевую. Мама смотрела, как они идут рука об руку и переживала, что они могут потерять друг друга в толпе, она спросила, можно ли ей пойти с ними и подождать снаружи. Но позже когда они с мамой сортировали одежду, им попались красное пальто и красные туфельки Гертруды.
Женщина умолкла и сложила руки так, словно что-то бережно прижимала к груди. Ее взгляд был темным и непроницаемым. Марта погрузилась в свои воспоминания. Однажды ночью в ее барак прокрался немецкий офицер. Он прижался к ней сзади и накрыл рот рукой, чтобы она не могла закричать. В ладони у него был хлеб, и она была ужасно голодна. Марта позволила ему сделать с ней то, что он хотел. Позже она обнаружила, что он украл ее шапочку. Узников без нее на утренней перекличке расстреливали, он это прекрасно знал.
Она помнила, как холодно было в то утро, когда она вместе с женщинами шла босиком к месту казни. Она помнила свою бритую голову, голод, мысли, безразличие, вопросы к Богу, который их оставил. Каким-то чудом пули ее не задели. В ту ночь она вылезла из-под груды тел в канаве, сняла одежду с трупа и убежала. Много раз она думала о том, что, может, лучше было бы умереть, чем жить со всеми этими воспоминаниями.
Марта хорошо видела в темноте и передвигалась только по ночам. Днем она пряталась. О том, что спустя много лет тот немец появился в Марстранде под чужой фамилией и не узнал ее, догадалась только Марта. Она же мигом отыскала его и больше не спускала с него глаз.
– Мне удалось сбежать и добраться до Лондона, где жили коллеги моего отца. Гилберт Стернквист и его жена Алиса помогли мне. Они приняли меня как дочь. Я выросла с Арвидом и его братом Руне.
Марта показала на фото.
– Когда семья Арвида вернулась обратно в Швецию, я поехала с ними. Сначала в Люсечиль, откуда была родом мать Арвида Алиса, позднее в Гётеборг. В Марстранде у них был летний домик. Все члены семьи стремились помогать людям. Например, они помогали евреям получить свои деньги из банков и вернуть собственность, конфискованную во время войны. Когда родители Арвида состарились, мы с ним продолжили их дело. Брат Арвида пошел по следам отца и выучился на юриста, а он сам получил экономическое образование, чтобы лучше управлять семейным бизнесом.
– Бизнесом?
– У них была транспортная компания. Сперва, помощь евреям была благотворительностью, но людей, которым она нужна была, становилось все больше и больше, и мы открыли для этого специальные отделения компании. Одно в Лондоне, другое в Гетеборге. Братья работали вместе с отцом, пока он не передал им все дела.
Карин смирно слушала, но потом не выдержала.
– А Сири? Когда она появилась в этой истории?
