Дверь открылась бесшумно, и Сяо Ян появилась на пороге.
Стройный силуэт на фоне ещё светлого неба.
Но вот она сделала шаг вперёд, дверь закрылась, и в золотистом свете появилась та, чей образ не оставлял ни на минуту.
– Почти не опоздала! – сказал генерал, тут же обнимая Ки У за плечи и притягивая к себе. – Вон там циновка у порога. Садись и играй.
Возле циновки лежала пипа.
Сяо Ян медленно перевела на неё взгляд.
Генерал затаил дыхание. Ну же, возмутись. Заплачь. Покажи, что унижена, обижена…
Она не сделала ничего подобного. Взяла инструмент, села, поджав ноги, на циновку возле входа, и пробежалась тонкими пальцами по струнам, проверяя настройку.
Оставалось лишь скрипнуть зубами, глядя на такую покорность.
Решила, значит, притворяться хорошей женой? Обманщица!
Сяо Ян заиграла.
Что-то нежное, незнакомое.
Печальное?..
Генерал Дэшэн жадно вслушивался в мелодию, но не мог уловить в ней печали. И Сяо Ян, это чудовище, сидела с безмятежным лицом, будто в саду у себя во дворе! Будто её и не трогало, что муж обнимает наложницу!
Он поцеловал Ки У. В губы. Грубо. Придержав за затылок, чтобы не вырвалась.
Наложница запищала, но сразу же подчинилась, покорно обмякнув в его руках.
Целуя её, генерал чутко прислушивался.
Но мелодия продолжала звучать ровно. Рука Сяо Ян не дрогнула.
Может, она не увидела? Смотрит на струны и ничего не заметила?..
Он чуть развернулся, скосив глаза.
Точно, играет. Да так, словно нет ничего важнее этой проклятой пипы.
Но слышать-то Сяо Ян не перестала!
Повалив наложницу на постель, генерал принялся целовать женщину в шею, оттягивая края халата. Наложница томно завздыхала и заворковала нежности. Не услышать эту возню было невозможно.
Но пипа играла, играла… Мелодия лилась и лилась…
– Позвольте, я раздену вас, господин, – промяукала Ки У и добавила тише и смущённо: – Разрешите опустить полог?..
– Лежи! – прикрикнул он на неё и громко приказал, обращаясь к Сяо Ян: – Опусти нам полог!
Музыка прервалась. Было слышно, как звякнула пипа, когда её положили на пол. Потом раздался шелест шёлковых одежд, а потом Дэшэн почувствовал запах лотоса – свежесть и сладость.
Полог с шорохом опустился, скрывая лежавших на постели мужчину и женщину. Но не успела ткань коснуться одеяла, как генерал вскочил, оторвавшись от наложницы, отдёрнул полог и успел схватить Сяо Ян за концы волос, когда она уже собралась вернуться к оставленной пипе.
Пойманная пташка остановилась, но не произнесла ни звука. Так и стояла лицом к двери, спиной к постели.
– Куда? – прошипел Дэшэн, наполняясь чёрной злобой. – Уходить тебе никто не разрешал.
– Что мне сделать для вас ещё, дорогой муж? – раздалось в ответ.
Дорогой муж! Смеётся, змея!
– Налей чаю, – сказал он, не придумав ничего лучше и сел на постели, стараясь не замечать удивлённого взгляда наложницы, которая поднималась, приводя в порядок одежду.
Глядя, как Сяо Ян берёт чайник, наливает чай в кружку – и всё это плавными, красивыми движениями, словно танцуя странный, но притягательный танец – генерал почувствовал себя глупо.
Наверное, на это она и рассчитывала. Показать, какой он варвар с границы, а она – само воплощение выдержки и воспитания.
Струйка воды лилась в чашку, и журчание казалось слишком громким, потому что две женщины и мужчина молчали. Тишина была напряжённой, неприятной. Наложница сидела рядом, затаившись, втянув голову в плечи, будто чего-то боялась. Может, того, что чашка с кипятком может прилететь ей в лицо? Нет, Сяо Ян не станет такого делать… Похоже, что не станет…
– Больше ты не будешь поливать сад, – сказал генерал резко, потому что невозможно было выдержать это тяжёлое молчание. – Ты не будешь делать работу служанок. Поняла?
– Благодарю. Мой муж такой заботливый,– ответила Сяо Ян, но в голосе не чувствовалось благодарности.
Впрочем, сарказма тоже не чувствовалось.
Генерал заёрзал на постели, не зная, что ещё сказать, а Сяо Ян взяла другую чашку и начала лить чай в неё.
– Зачем вторая? – тут же спросил Дэшэн. – Тебе никто чай не предлагал!
– Это для сестры Ки У, – спокойно отозвалась Сяо Ян. – Думаю, ей следует подкрепить силы перед предстоящей ночью.
Уши запылали, словно он был мальчишкой, которого строгая матушка отчитала за постыдную шалость.
– Какая заботливая, – генерал заставил себя усмехнуться. – Как же ты посчитала ниже своего достоинства надеть старую одежду, а согласилась выполнять чёрную работу?
– Поношенная одежда жены – упрёк мужу, – сказала Сяо Ян. – А когда жена поливает сад, мужа никто не упрекнёт. Наоборот, скажут: какая трудолюбивая у господина генерала жена.
Нет, всё-таки, она издевается!
– Ты куда льёшь? – подала вдруг голос Ки У. – Слепая, что ли?
Только тут генерал заметил, что чай перелился из чашки, и заливает поднос, на котором стояли блюда с едой.
– Эй!.. – возмущённо окликнула Ки У.
Чайник вдруг выпал из рук Сяо Ян, и сама она повалилась на пол.
Упасть женщина не успела, потому что генерал успел её подхватить, толкнув и опрокинув при этом столик. Фарфор разбился вдребезги, еда разлетелась в разные стороны, Ки У испуганно взвизгнула.